Обреченность

Тень захрипела. Теодор Бирих! Его растерянность и обида пронзили, словно я воткнула нож себе же в живот. Весь мир против меня, я нигде не буду в безопасности. Защипало глаза, выступили слезы. По телу пробежала горячая волна шока и свело руки. Я слышала только шум крови в голове и смотрела, как шевелятся губы Бириха. От ужаса я не могла прервать контакт. Эмоции хлестали, как ветки тсуги, уводя все дальше от реальности, погружая в бездонный колодец панического страха.

Бирих меня отпихнул, и я отлетела к кухонному шкафчику. Сверху посыпались полотенца, салфетки, специи. Солонка больно ударила по голове и шлепнулась на пол. Я словно очнулась, и восклицание Теодора оглушило.

— ..порезала! – Он сидел на полу и прижимал руку к шее. – Совсем рехнулась!

Рука все еще сжимала нож. Перехватив взгляд Бириха, я разжала пальцы, и нож тихо лязгнул по полу. На лезвии осталось маленькое темное пятнышко.

— Дерьмо! – Он встал, все еще держа руку у шеи. – Что у тебя за проблемы?

Кровь не хлестала во все стороны, и вообще, не могла я его сильно порезать!

Я нащупала полотенце в куче на полу и с трудом встала. Наши страхи смешались, и испуг, помноженный на два, вызвал шок, контроль над телом с трудом возвращался.

— Ты ко мне вломился! Как я, по-твоему, должна была поступить? – Язык еле ворочался. Наверное, хорошо, что он пришел, но разум пока отказывался радоваться или испытывать облегчение. – Дай посмотрю. – Я протянула ему полотенце и включила свет, но он отступил и бросил на меня хмурый взгляд. – Прости, я не хотела. Дай посмотрю.

Он насупился, изучая меня и протянутую руку. Схватил полотенце и приложил к шее. Я включила свет в ванной и уговорила его показать рану. Она оказалась пустяковая, кровь уже остановилась, пластырь спас ситуацию. Как так вышло? Я даже не заметила, когда умудрилась его порезать.

— Почему не постучал?

Он бросил на меня возмущенный взгляд.

— Я думал, ты живешь в большом доме, а это пристройка или веранда. Хотел тут переждать до утра.

— Мог бы позвонить. – Почему люди так странно себя ведут.

В тесной ванной было не развернуться. Убирая аптечку на полку, я коснулась Теодора. Он опять злился, и еще испытывал стыд. Собирался что-то сказать, открыл рот, но передумал. Фингал прошел, но все равно парень выглядел помятым и подавленным. Подозрительно, что он передумал и приехал ко мне просто так. Кажется, я поняла, в чем дело.

— Ты что, прячешься от Кларка?

У него расширились зрачки. Мы стояли так близко, что я чувствовала его удивление и страх даже без касания. Внутри вновь зашевелилась паника от пережитого шока. Пришлось выйти из ванной, чтобы стряхнуть с себя чужие эмоции. Уши опять заложило, и накатила усталость, как после тяжелого рабочего дня.

Он пошел следом.

— Можно остаться у тебя? На пару дней. Я ехал автостопом, надо в себя прийти. Я не буду сильно мешать, обещаю.

Ничего себе просьба! С какой стати? Но выгнать его нельзя, я дала слово Курту.

Три утра. Все равно больше не засну.

— Схожу на пробежку.

И что с ним делать? В ванной я натянула спортивный костюм, стукаясь локтями о стенки. Я живу в чужом доме размером с гардеробную. После четырех месяцев учебы и испытательного срока денег не хватит даже на самую скромную квартирку. Сан-Франциско оказался чертовски дорогим.

Чем я помогу? Где предел моей помощи?

— Никуда не выходи. Не открывай окна и двери никому, кроме меня.

— Может, еще и не дышать? – пробурчал Теодор, сидя на моей кровати и наблюдая за сборами.

— Можешь поспать. – Я прошла мимо, надевая ветровку. Он протянул руку, уж не знаю зачем. Я отскочила. – Не трогай меня!

— Вот еще! – Его лицо вытянулось. – У меня девушка есть, между прочим.

— Да ладно! – Я закатила глаза. – Это из-за нее ты подрался с Кларком?

Он молчал и хмурился. У двери я оглянулась на насупленного гостя.

— Теодор, ты сам пришел, значит, слушайся.

Он фыркнул и выкрикнул вслед:

— Все зовут меня Тео.

Завязывая на улице шнурки, я раздумывала, что делать. К моим неурядицам прибавился еще и мальчишка. Хотя я ничем не лучше него – спасаюсь от проблем бегством.

Когда я вернулась, Тео спал на полу, завернувшись в мой плед. Как оставить незнакомого человека у себя в доме? Я ничего о нем не знаю. Он будет слишком близко, чтобы игнорировать его эмоции. У него куча проблем, которые я не хочу решать, но я обещала Курту, что найду его племянника и прослежу за его благополучием. Тео оказался в бегах в незнакомой стране из-за меня, потому что Курт перестраховывался и спасал его от мести Виктора. Его проблемы на моей совести. Возможно, он точно так же, как и я, не может решить их самостоятельно. У меня есть Джош, который помогает уже одним присутствием, а кто есть у Тео?

Пусть остается.

* * *

Утром я выведала у Тео все, что можно, про его внезапный отъезд из Стокгольма. Он едва закончил первый курс университета, когда дядя сунул ему в руки наспех собранную сумку и отвез в аэропорт, даже не дав толком попрощаться с матерью. Его отправили в Сан Диего. Но там ему не понравилось, и он махнул в Лос-Анджелес, где встретил Кларка, его ребят и мифическую девушку. Эту часть истории я заставила рассказать в подробностях – Кларк мог бы стать проблемой, если бы заявился в Сан-Франциско вслед за беглецом. Со слов Тео выходило, что Кларк – пустое место и о нем не стоит беспокоиться. Однако, вспоминая фингал, я сильно сомневалась.

Вся эта история с Кларком мне не нравилась. Можно было бы проверить его и чем Тео занимался в Лос-Анджелесе, но я не хотела привлекать к себе лишнее внимание.

Еще меня интересовало, что Курт рассказал обо мне. Если Тео в курсе, то тем более его отпускать нельзя. Он либо проболтается, либо окажется в ситуации, от которой дядя его спас, – то есть мальчишку втянут в чужие интриги. Выяснилось, что Тео не имел ни малейшего представления о Викторе, а об Адаберте Ланге знал только, что дядя работает на нее. Курт не сказал ему, что я – ее дочь. Значит, можно выдохнуть хотя бы здесь.

От воспоминаний вспыхнула злость: Адаберта учила сочетать цветы в букетах и этикету за столом, играла любящую мать, но преследовала свои цели. Пусть она помогла сбежать из Портленда, но дала Виктору себя использовать, чтобы заманить меня в ловушку, а ее желание родить ребенка и получить теплое местечко при дворе королевского дома Этерштейна превратило меня в изгоя и лишило семьи.

Я оставила Тео в домике, запретив выходить, шуметь и даже пользоваться водой.

В офисе у лифтов меня поймал Джош.