Страница 75 из 96
Я посидела в кабинете, но неуютная хандра не давала покоя. Села в машину и поехала, даже не следя за поворотами. Через полтора часа наткнулась на границу с Канадой. С трудом вспомнив, что такое Канада и еще несколько секунд потратив на вялые размышления о смысле жизни, я развернулась обратно, и чуть не осталась посреди шоссе. Хорошо, что вовремя подвернулась заправка. Потом я съехала с дороги в лесок и долго стояла, прислонившись к капоту — наслаждалась ощущением одиночества, не чувствуя на себе чужих взглядом. Вокруг только деревья и лесная живность.
Тренькнул телефон. Наверное, охрана доложила, что я уехала и теперь отец интересуется, где меня носит. Не стану ничего писать, пусть почувствует, каково это, когда с твоими просьбами не считаются. Только домой все равно придется вернуться. Я вздохнула и забралась в машину.
Разрывал стыд за вчерашнее поведение и злость на то, что отец навязывает свои решения. Идея с балом принадлежала ему, зря я поддалась на уговоры. Виктору проще следить за мной, когда я вне дома, но отец настаивает, чтобы я выходила как можно чаще. И как совместить слежку Виктора и желание отца? Я представила, как Виктору приносят фотографии, где я спускаюсь с крыльца, сажусь в машину, стою в вечернем платье в зале, полном гостей; как он берет фотографии в руки и внимательно осматривает мой силуэт и позу, прикидывая каким именно способом меня можно заставить плясать под его дудку, угрожая, запугивая. Я представила, как внутри него живет черная глубина, подсказывающая решения, делающая его убийцей. Меня чуть не стошнило прямо на руль. Я не смогу рассказать отцу про подарок Виктора, я даже имя его произнести не смогу.
Во мне росла глухая злость. У меня все только наладилось. Неужели три месяца нормальной жизни — все, что мне отпущено? А отец? Он столько времени меня защищал. Может быть, пора перехватить инициативу и научиться защищаться самой и защищать близких? Когда Виктор придет за мной, я должна быть готова.
Я осознала, что уже давно никуда не еду, а стою на обочине в центре Портленда. Как я ни во что не въехала в таком состоянии, осталось загадкой. Внутри накопилось столько злости, тоски и отчаяния, что хотелось кричать. Я вышла из машины и направилась к двери с надписью «Клуб Айкидо».
* * *
— Как сегодня прошли занятия с мисс Митчелл?
Кухарка принесла последнюю тарелку и, выходя из гостиной, закрыла за собой дверь. Я хмуро разглядывала нежно-сиреневую скатерть и не сразу услышала вопрос. Тихий семейный ужин. Папа каждый вечер интересовался, как прошел день, а я интересовалась его делами. Спросит ли он что-нибудь про вчерашнюю ссору?
— Тереза?
— М-м-м, все прошло хорошо. Как обычно.
— Fräulein Mitchell sagte, du hatte Fortschritt in der Mathematik(1), — прищурившись, произнес папа.
1 (нем.)- Мисс Митчелл сказала, что ты делаешь успехи в математике.
— Un wie oft sprecht ihr ueber mich hinter meinem Rücken?(2) — язвительно поинтересовалась я.
2 (нем.)- И часто вы обсуждаете меня за спиной?
— Fast jeden Tag(3), — немного виновато ответил папа.
3(нем.) - Почти каждый день.
Я вздохнула. Конечно, как же иначе.
— Она просила узнать, на какой факультет ты хотела бы поступить? Какую профессию выбрать?
Хм, хороший вопрос. Я даже и не задумывалась об этом, ожидая, что вот-вот объявится Виктор со своими планами. Стоит ли сейчас? Папа ждал ответа.
— Честно говоря, не знаю. Можно подумать?
— Могу рекомендовать тебе мировую экономику, международные отношения или, возможно, политологию. Это может пригодиться тебе в дальнейшем.
— В дальнейшем? — я растерялась от его уверенного тона.
— Такие знания всегда полезны, — кивнул папа и занялся ужином. — Если понадобится консультация, ты всегда можешь поговорить со мной или с мисс Митчелл.
Каждый раз, когда он упоминал учительницу, у него менялась интонация. Любопытно! Если она ему нравится, это что-нибудь изменит? А если они начнут встречаться? А вдруг они решат переехать? Поможет ли скрыться от Виктора? Хм, а если нам с папой уехать в путешествие? Куда-нибудь далеко.. Подальше от Виктора и всех заморочек с троном.
— Что нужно от меня маркизу?
Папа поднял напряженный взгляд от тарелки.
— Для тебя его желания не имеют никакого значения, — он выглядел недовольным, словно я предложила ему поскакать на одной ножке, разбрасывая конфетти, и получила выговор за глупую идею. — Почему ты спрашиваешь?
Я сжала вилку в руке. Возможно, отец говорит так, чтобы меня успокоить.
— А если бы имели значение? Если бы было важно? Чего бы он от меня хотел?
Отец откинулся на стуле и вздохнул, скептически разглядывая куриное рагу, которое сегодня подала кухарка.
— В Этерштейне все решает король, — я прочитала столько книг об этой стране, что уже могла бы вести лекции об абсолютной монархии, но только понимания не прибавилось. — Зачем я была нужна маркизу? Он надеялся, что я замолвлю за него словечко? Он же племянник короля. Что я могу для него сделать?
— А ты внучка короля, — обстоятельно произнес отец, — и наследница трона. И должна думать не о том, как угодить Виктору, а о своем будущем в Этерштейне.
— О своем будущем как королевы? — скептически переспросила я. — Ты серьезно?
— Конечно, серьезно, — кивнул он. — Такими вещами не шутят.
Я покрылась холодным потом и быстренько положила вилку на стол, чтобы он не заметил, как дрожат руки. Пытаясь вернуть самообладание, я разглядывала почти нетронутый рататуй на тарелке. Невероятно, что столько времени он держал это в голове, тогда как мне вопрос казался закрытым. Значит, вот к чему он вел вчера. Упорства ему не занимать.
— Я понимаю, ситуация непростая. Тебе тяжело, — отец вздохнул. — Но ты должна понять, что теперь ты не просто девочка в бегах, ты герцогиня Эттерская. В тебе течет кровь Ольденбургского дома, династии, ветви которой правили в нескольких странах Европы уже более пятисот лет, и кое-где правят до сих пор.
Я слышала интонации отца — весомые, убеждающие — и боролась с подступающей к горлу паникой.
— Нужно представить тебя королю. Поговори с ним хотя бы по скайпу, раз не хочешь ехать.
— Ты же только что спрашивал про колледж, — лучше обсудить что-то более понятное, иначе паника накроет с головой. — Разве мы не планируем мою учебу?
— Именно, — отец кивнул. — Но планируя, нужно помнить о целях. У тебя с рождения двойное гражданство — США и Этерштейна, значит, ты можешь выбрать любой колледж на этом континенте или в Европе. Поэтому и спрашиваю о факультете.