Облик неизбежности

Я с ужасом представила, как меня переодевают, напяливают тяжелое платье с корсетом, причесывают, вешают на шею мертвые камни, заставляют надеть каблуки, а потом выставляют на всеобщее обозрение.

А еще король запретил изобличать Виктора. Возможно, они в сговоре, и, отправляясь к королю, я попаду прямо в лапы к Виктору.

— Зачем? — выдавила я. Отец ждал продолжения. — Что королю от меня нужно?

Испытывать очередное унижение не хотелось.

— Он твой дед. Он тебя никогда не видел. Его желание можно понять.

Я покосилась на отца. Рада, что он общается с королевским домом Этерштейна и преодолел детскую обиду, но я тут совершенно ни при чем. Ко мне это не имеет никакого отношения.

— Тебе нужно поближе познакомиться с ним, да и с твоей родиной. Давай для начала ты поговоришь с дедом по телефону или по..

— Нет, не стоит!

— Но почему? — он искренне недоумевал. — Холлертау — твой дом и дом твоих предков. Если бы не обстоятельства, ты жила бы там всю жизнь.

— Но не живу! Какой смысл говорить об этом? Мой дом — здесь! В Портленде!

Неужели он хочет отнять у меня то, что стало моим совсем недавно? Место, которое впервые в жизни я могу назвать домом.

— Пока — да, но все изменится, когда ты переедешь в Холлертау. Все привилегии, положенные тебе по рождению..

— Нет! — я слышала в его словах голос Адаберты. — Мне не нужны привилегии, и в Холлертау я не поеду. Я хочу жить самостоятельно.

Отец опешил от моей горячности и поморщился на последнем слове.

— Самостоятельно? — глухо переспросил он. — И что именно ты планируешь, позволь спросить?

Я растерялась. Я ведь ничего не планировала. Меня взяла досада.

— Хочу решать сама!

— Ты и будешь решать сама, — отец выглядел так, словно пытался разгадать ребус. — Я говорю всего лишь о звонке и паре недель в гостях для начала..

Машина подъехала к дому, и я поспешно выбралась наружу, не дослушав. Отец догнал меня на крыльце.

— Тереза, что не так? Я не понимаю.

Я заскочила внутрь, готовая ринуться по лестнице, но он схватил меня за руку.

— Объясни, чем я тебя обидел?

В уши опять словно напихали вату, эмоции стали глуше, но его недоумение, обиду, злость я все равно ощутила.

— Я ведь предлагаю тебе путешествие в прекрасную страну и возможность побыть настоящей принцессой. Разве не об этом мечтают девочки?

Я фыркнула и вырвала руку. Лучше бы предложил пытки.

— Поэтому ты сказал Нику и Лорейн, что я уехала в Этерштейн по своей воле? Потому что это так естественно — погостить в замке и получить приглашение на бал?

Отец шумно вздохнул, его лицо вытянулось. Ну, ясно, обидела.

— Тереза, ты не понимаешь, о чем говоришь.

— Это ты не понимаешь! Я уже была в Этерштейне и гостила у маркиза. И даже танцевала на балу. Поэтому я больше туда не вернусь. Там все ненастоящее. И люди, и эмоции, и слова. Я чувствовала унижение и беспомощность. Ты это допустил. Ты снова оставил меня одну и не помог. Ты меня бросил!

Отец застыл у нижней ступеньки, и я боялась смотреть ему в лицо, пока эхо от последних слов еще отдавалось в голове. Зачем я так сказала? Когда я так думала, то не понимала истинного положения вещей. Его злость, смешавшись с моим страхом, превратила меня в мстительную грубиянку. Я посмотрела на него и на меня навалилась такая жуткая усталость, что захотелось лечь прямо тут, на ступеньке.

Отец выглядел как полководец, которому только что сообщили, что вся его армия пала, страна захвачена противником и жертвы идут на миллионы. Он открыл рот, но не смог ничего произнести и просто смотрел на меня, и внутри него умирал свет.

Нужно уйти. Нужно снова стать самой собой, пока я не наговорила других ужасных вещей. Не чуя ног, я поднялась по лестнице и закрылась в комнате. Сидя на полу у двери, я слышала, как папа поднялся к себе. Зачем я столько наговорила? Зачем сделала ему больно? Меня нужно изолировать от общества, я делаю только хуже. И подтверждения вижу на каждом шагу: Виктор невзлюбил меня только потому, что я родилась на свет, Адаберта раздражалась всякий раз, как меня видела, а для отца я стану вечным напоминанием о его ошибках. И где смысл?

И зачем я совершенно некстати вспомнила Виктора?

Взгляд привлекла небольшая аккуратная коробочка на столе. Еще один запоздалый подарок от папы? Но мой день рождения был неделю назад. Добравшись до стола, я разорвала оберточную бумагу и открыла коробку.

На светло-коричневой подушечке, выгодно оттеняющей блеск драгоценностей, лежало изящное золотое колье с бриллиантами, или чем-то очень похожим на бриллианты. Моему изумлению не было предела. Папа купил подарок, еще не зная, как я отношусь к драгоценностям, но почему исподтишка? Я раскрыла маленькую карточку, которая лежала в коробке.

«Сегодня ты была очаровательна. Не хватало только маленькой детали. Навеки твой, В.»

Я отшвырнула колье в угол, будто испугавшись, что оно ужалит, как ядовитая змея. Оно зазвенело по полу и замерло в углу. Шок окатил ледяной волной ужаса. Произошло то, чего я с таким страхом ждала — Виктор вовсе и не думал сдаваться. Наплел что-то отцу, что тот ему поверил. Или отец не верил, но все равно допустил такую ситуацию. Я для них как поле боя, где на мне оттачивают упорство и фальшь.

Колени задрожали, пришлось сесть на кровать. Почему Виктор меня не убил? Зачем ходит вокруг да около? Мог бы выставить несчастным случаем.

«Сегодня ты была очаровательна..» Скорее всего, Виктор следил за каждым моим шагом с тех пор, как я очнулась в больнице. А сегодня на балу его глазами стал тот репортер с тяжелым взглядом. От этой мысли я покрылась холодным потом. И кто оставил жуткий подарок в комнате? Неужели мисс Митчелл? Сегодня утром у нас были занятия. Выходит, даже в доме небезопасно!

Я запихнула коробочку с колье в самый дальний угол шкафа, прикрыв всяким хламом. Выброшу при первом удобном случае. Направилась к двери, чтобы пойти и рассказать отцу, но, поразмыслив немного, снова села на кровать. У него свои мотивы, которые мне не понять. Кто знает, как он отреагирует на подарок Виктора? К тому же сейчас я все равно не смогу смотреть ему в глаза.

Все нужно как следует обдумать. Меня бил озноб, и я не смогла согреться даже под горячим душем.

Самая кошмарная тюрьма — это клетка, из которой страхам некуда деться, потому что они часть тебя.

* * *

Когда утром я спустилась в гостиную, папа уже уехал в офис. Две женщины из клининговой службы убирали холл и столовую. Я подозрительно покосилась на них. Может одна из них работает на Виктора? Или обе?