Песни о ней

Глава 7: Крешендо

Я пришёл в себя от глухой, тупой боли в висках. Голова была тяжёлой, словно набитой свинцом. В комнате стоял спертый запах алкоголя, дешёвых духов и никотина, а по полу валялись тела девушек, которые вчера были в центре внимания, а теперь стали частью грязного фона. Я моргнул, пытаясь сфокусировать взгляд. Голова не работала. Где я? Кто я?

Память начала оживать. Алекс. Вечеринка. Кокс на столе. Я медленно поднялся, застегнул штаны, отыскав взглядом футболку. Во рту пересохло, язык словно прилип к нёбу.

Каждая такая ночь убивала меня по кусочку.

Проведя рукой по лицу, я собрал волосы в хвост и направился на кухню. Нашёл запечатанную бутылку воды и, не раздумывая, припал к ней, жадно глотая ледяную жидкость. Голова всё ещё была ватной, но в ней уже начали всплывать обрывки вчерашнего.

Концерт. Гримерка. Вечеринка. Агата.

Я замер.

Боже, что я ей наговорил?

Сердце неприятно сжалось. Закрыл глаза — передо мной вспыхнули её глаза, наполненные каким-то тёплым светом. Она смотрела на меня не так, как все. Восхищённо. Чисто.

Чёрт.

Я сжал голову руками, стараясь отогнать это воспоминание.

— Прекрати, Каян, — зло выдохнул я себе под нос.

Я ненавидел себя за этот внезапный интерес. Меня всегда тянуло разрушать всё невинное.

Мой поток размышлений прервал Алекс. Он вошел на кухню, держась за голову.

— О, Каян, брат, есть воды?

Я молча протянул ему бутылку и поднялся с пола.

— Я пойду, — бросил я. — Хочу привести себя в порядок и отдохнуть от этой суеты.

— Будь на связи, позвоню, — пробормотал он мне вслед. Я не ответил и просто ушел.

Дома я сбросил с себя грязную одежду и рухнул на кровать, уставившись в потолок. Попытался вспомнить, что же всё-таки наговорил Агате. Зажмурившись, вдруг отчетливо услышал её голос. Она сказала что-то про то, что я красивый…

Я невольно улыбнулся. Черт, её голос… Он цеплял.

Но потом в памяти всплыл момент, как я потянулся к ней.

Я хлопнул себя по лбу.

— Идиот.

Зачем я вообще её заметил на той лавке? Зачем подошёл? Как же ты меня бесишь!

От злости я сбросил всё с тумбочки — сам не понимал, на кого злюсь больше: на себя, потому что не могу её выбросить из головы, или на неё, потому что появилась на моём пути.

Схватив бутылку виски с рабочего стола, я ушёл в ванную. Я сидел в горячей воде, опустив голову назад, и чувствовал, как виски разливается по венам, забирая с собой остатки боли и осознанности.

Плевать.

Я не знал, сколько времени прошло. Час? Два? Вода уже не казалась горячей, тело стало ватным. Хотелось спать. Утонуть. Раствориться в этом тепле, в этой лени, чтобы не думать.

Но в голове вдруг зазвучала музыка.

Я поморщился. Пальцы будто сами касались невидимых струн. Эта мелодия...

Я резко открыл глаза.

Она была прекрасной. Мягкой. Почти... живой.

Рывком поднялся, чуть не рухнув обратно в воду. Чёрт, ноги подкашивались. Я вышел из ванны, не вытираясь, оставляя за собой мокрые следы.

Бросил полотенце на кресло.

Гитара.

Схватил её, провёл пальцами по струнам. Она снова зазвучала.

Музыка рождалась в этот момент. Я затаил дыхание.

Только бы не забыть.

Нашарил телефон, включил диктофон, поправил волосы дрожащей рукой и начал играть, но —

Резкий звонок разорвал тишину.

Я зло выдохнул, глянув на экран.

Алекс.

Чёрт.

— Слушаю.

— Брат, я не принимаю отказов! — его голос был на взводе, в фоне слышался гул толпы.

— Что опять?

— Ночные заезды, бухло, девочки. Движ одним словом.

Я потер переносицу, глядя на свою гитару.

— Во сколько?

— Через час у порта.

Я сбросил звонок, секунду смотрел на диктофон, потом раздражённо выключил запись.

Кого я пытаюсь обмануть?

Бросил гитару на кровать и начал собираться.

На месте уже было полно народу: Двигатель рычал, воздух был пропитан гарью и алкоголем. Я огляделся: красивые, вылизанные тачки, дешёвая музыка, толпа пьяных людей. Полуголые девки с алчными взглядами, готовые на всё за ночь с тем, у кого кошелёк потолще. А парни, уверенные в своей значимости, готовы им это дать.

Я смотрел на это с отвращением и с пониманием.

Осуждать, но делать то же самое — вот он, я.

Кто-то сунул мне стакан. Я не спросил, что там, просто сделал глоток. Жидкость обожгла глотку, но не пробудила ничего нового.

Девчонки, сидевшие на капоте, бросали взгляды. Одна улыбнулась. Я хмыкнул.

Махнул ей рукой. Иди сюда.

Плевать.

Плевать на всё.

Она подошла, игриво провела пальцами по моей руке. Я обхватил её запястье, увлекая за собой, но...

Внезапно замер.

В груди будто взорвалось что-то горячее.

Я моргнул.

Нет.

Не может быть.

Моё тело застыло, будто кто-то вонзил мне нож в позвоночник.

Она.

Агата.

Стояла чуть поодаль. В чёрных гетрах, клетчатом сарафане.

С кем-то.

Я резко сжал запястье девушки, которую вёл.

— Эй, ты мне делаешь больно! — она вздрогнула, пытаясь вырваться.

Я разжал пальцы.

— Прости, — бросил машинально.

Но мне было плевать.

Всё внутри кипело.

Всё внутри кипело. Мне нужно было сорвать это с себя. Хоть как-то. Я потянул девку дальше, за контейнеры, в темноту.

Прижал её, стиснул зубы. Разорвал колготки.

Хотел стереть этот образ. Вычеркнуть из сознания то, что увидел.

Но чем сильнее пытался, тем ярче перед глазами вспыхивало её лицо.

Её глаза.

Её губы.

Её фигура.

Сука!

Я отпрянул, со всей силы ударив кулаком по железу. Резкий гул разлетелся в ночи.

— Ты чего? — девушка испуганно смотрела на меня.

— Всё нормально.

Я застегнул джинсы, пригладил волосы.

— Не хочу продолжать.

Развернулся и ушёл, оставив её в темноте.

Чёрт с ней.

Чёрт со всеми.

Я снова пошёл в толпу, взгляд лихорадочно метался по лицам.

Где она?

— Каян?

Я застыл.

Медленно повернулся.

Она.

Передо мной.

С ним.

Агата нервно трогала подол сарафана.

— Думала, ты такое не любишь, — её голос был лёгким, но глаза... в них что-то блеснуло.

— Это мой друг, Эван, — она кивнула на него.

Я скользнул по нему взглядом.

Высокий. Уверенный. Смотрит прямо на меня.

Чувствовал ли он это напряжение?

— Ты что-то хотела? — мой голос звучал жёстче, чем я хотел.

— Просто поздороваться.

Я усмехнулся.