Песни о ней

Глава 13: Мистэриозо

Я проснулся весь в поту. В комнате стояла гробовая тишина, а в голове раз за разом всплывали сцены прошлого, словно внутри вспыхивает боль, собранная за годы. Понимал — не усну. Спасением, как всегда, стала гитара.

Сев у окна, я начал наигрывать ту самую мелодию — рождённую в тот день, когда мы с Агатой сидели на берегу озера. Осень, лёгкий ветер, золотая листва, она рядом — смотрит в даль и улыбается. Мелодия лилась сама собой — глубокая, нежная. Такая же, как тот вечер. Как она.

С каждой нотой становилось легче. Будто она и правда была рядом. Агата — за такой короткий срок — стала для меня тихой гаванью, точкой покоя. Тем, что возвращает меня из хаоса. Иногда меня всё ещё тянет назад, в тьму, но я поклялся — ради неё я выберусь. Я верну себя.

Я проигрывал мелодию всю ночь, усложняя, добавляя нюансы. Углублялся в неё, будто прятался. И не заметил, как наступило утро.

Пошёл в душ — смыть остатки напряжения ночи. И в этот момент зазвонил телефон. Я выскочил, чуть не поскользнувшись, сердце кольнуло — вдруг Агата? Но нет.

Незнакомый номер. Опять.

— Да? — резко бросил я.

— Доброе утро.

Этот голос. Сердце сжалось. Кулак сжался тоже — почти рефлекторно.

— Что вам нужно? — прошипел я. — Я же сказал: не звоните. Того, кого вы ищете, больше не существует.

Я сбросил вызов, не дожидаясь ответа.

Ярость, боль, ненависть — всё перемешалось внутри, превратившись в ядерную смесь, готовую взорваться.

Мне хотелось заглушить всё это алкоголем — чтобы хотя бы на время разум отключился и забыл. Но я знал: это опять та самая точка, откуда всё и скатывается вниз.

Собрав всю волю, я снова пошёл в душ. Контрастный. Холодный. Он должен был привести меня в чувство.

Через какое-то время я написал ей. Предложил сегодня вечером встретиться у меня — что-нибудь посмотреть, вкусно поесть. Не то чтобы свидание... хотя нет, именно оно. Только на моей территории.

Агата обрадовалась.

Последнее время мы вообще много времени проводили вместе. Нашим местом стало то самое озеро. Мы могли сидеть там часами, молчать или говорить обо всём на свете. Смотреть на небо. Просто быть рядом.

Всё это для меня — впервой.

Если бы мне кто-то сказал год назад, что я кому-то покажу своё настоящее лицо — я бы послал его куда подальше.

Но Агата…

Агата раскрасила мой чёрно-белый холст своими яркими красками.

Я начал готовиться к нашему вечеру. Пообещал ей вкусный ужин — с меня, а с неё — фильм на её вкус. Не скажу, что я кулинар от Бога, но жизнь одинокого парня научила меня паре трюков. Даже если блюдо выйдет не шедевр — по крайней мере она увидит, что я старался.

Я немного волновался. Убирался в доме с особым рвением — не хотелось, чтобы она увидела привычный бардак. Раньше, если приглашал кого-то просто для одной ночи — было плевать, в каком состоянии квартира. Но сейчас… всё иначе. Я не хотел падать обратно в грязь. Я ведь сам пытаюсь из неё выбраться.

Часы ползли к вечеру. Дом блестел, я сам тоже был в порядке, ужин готов — и я уже вызывал ей такси. Оставалось только дождаться.

Стук в дверь.

Мандраж пробежал по телу. Что за азарт? Интересно, как всё пройдёт? Почему-то казалось, будто я иду на первое свидание в жизни.

Я открыл дверь — и, кажется, забыл, как говорить.

По моему лицу легко было считать ошарашенность.

— Что-то не так? — в её голосе мелькнула неуверенность.

Все заготовленные фразы испарились. В голове — пусто. В глазах — только она.

— Ты… ты просто прекрасна, — выдохнул я.

Её улыбка озарила всё вокруг. Щёки вспыхнули лёгким румянцем — от смущения. Такая искренность, такая теплая реакция.

— Проходи, — сказал я, наконец, очнувшись.

На ней было лёгкое белое платье, поверх — кожаная куртка. Гольфы, обнимающие её ноги, и грубые ботинки завершали образ. Она выглядела... идеально.

Агата вошла и, как любопытная кошка, начала осматривать квартиру. Заглядывала в каждый угол, будто ловила детали.

— Уютно у тебя, — сказала она, обернувшись ко мне с улыбкой.

Если бы она только знала, что тут творилось до её прихода...

Я усмехнулся:

— Спасибо. — И снова поймал себя на том, что не могу оторвать взгляд. Её духи — сладкие и свежие — уже наполнили весь дом. Я был в восторге.

— Давай куртку. Проходи в зал, — протянул руку.

Она неторопливо пошла вперёд, и я поймал себя на мысли, что впервые за долгое время — действительно жду этот вечер. Каждый момент.

Когда я накладывал еду, в кармане вдруг завибрировал телефон.

Вытащил — снова неизвестный номер. Я уже собирался его заблокировать, но…

— Каян, где у тебя пульт? Я хотела найти фильм, пока ты на кухне, — послышался её голос из зала.

Отклонив звонок, я сунул телефон обратно в карман.

— Он там, правее от телевизора, — ответил и взял в руки тарелки с приборами.

Нервы от этого звонка продолжали зудеть внутри. Аппетит как будто испарился. Но я сделал вид, что всё в порядке, поставил ужин на столик перед диваном и сел рядом.

— Боже, как красиво! Мой папа бы точно оценил такую подачу! — восхищённо произнесла Агата.

Я невольно улыбнулся. Где-то в груди разлилось приятное тепло.

— Рад, что тебе нравится. А он повар?

— О, нет. Это просто хобби. Вообще-то он пишет музыку для коротких мультиков, — с улыбкой она накручивала пасту на вилку.

— Серьёзно? — приподнял брови. — Тогда мы с ним чем-то похожи. По части музыки.

Я не мог оторваться: её аппетит, её лёгкость — всё в ней вызывало восторг.

— Он, кстати, восхищается тобой. Как-то сказал, что ты станешь великим музыкантом.

Я удивлённо посмотрел на неё.

— Откуда он знает, какой я музыкант?

Агата смутилась, опустила глаза.

— Я рассказывала. Когда ходила на твои выступления… Часто снимала их, — призналась она. — Ты… ты будто становишься частью музыки. Сливаешься с ней. Играешь так, будто каждая нота пропущена через сердце. Мне это не передать словами. Я была под сильным впечатлением, каждый раз.

Я слушал и почти не дышал. То, как она говорила… Это было не просто «восхищение». Это было восхищение мной, не поверхностным образом, не телом — а тем, кем я был внутри.

Никогда раньше такого не слышал. Ни от одной.

Но тут снова — вибрация телефона.

Сдержал раздражение. Сбросил вызов.

Агата заметила. Посмотрела на телефон. Потом — на меня. Я надеялся, что она ничего не придумала себе. Хотя со стороны… всё это выглядело, мягко говоря, странно.