Песни о ней

Я подъехал к дому Алекса. Уже с улицы слышно, как орёт музыка — окна дрожали от басов. Дверь, как обычно, нараспашку. Заходил даже не стуча — тут всё своё.

Гул. Пьяные тела, сигаретный дым, вонь алкоголя и перегара. Мерзко. Но до боли привычно.

— Вот это гости, — Алекс спустился с лестницы, еле держась на ногах.

— Ты сам на ногах еле стоишь, — буркнул я, глядя, как он покачивается.

Он подошёл, протянул мне бутылку.

— Первоклассное дерьмо.

Сделал глоток. Привкус — резкий, обжигающий. Я зажмурился — отвык. Но уже через секунду алкоголь разлился по горлу, и в груди стало тепло.

Глупое, обманчивое тепло.

— Вот теперь ты больше похож на себя, — ухмыльнулся Алекс. — Осталось найти тебе девочку. Их тут — море, — он обвёл руками толпу.

Мы прошли в зал. Гул усилился. Кто-то танцевал с бутылкой в руке, кто-то уже валялся без сознания. В углу парочка — впивались друг в друга так, будто весь мир исчез.

А в голове — только она. Агата.

Что я здесь вообще делаю?..

Алекс дёрнул меня за рукав, усаживая на диван.

— Пей. Чего ты как не свой? — Он снова сунул бутылку в руку.

Сделал большой глоток. Горло обожгло, но внутри потихоньку становилось… легче. Или глуше.

Алекс подозвал двух девчонок. Те, как по команде, подошли. Одна уселась рядом со мной, прижалась. Вторая — к нему.

— Как ты любишь, — подмигнул он, довольный, как кот.

— Мне тут немного рассказали о тебе, — она наклонилась ближе, проводя пальцами по моей руке. Хотела, чтобы я её коснулся?

— Очень рад, — ответил глухо, поёжился. Её прикосновения вызывали отвращение, кожа будто отталкивала их сама. В голове всплыл образ Агаты — её глаза, голос, то, как она смеялась, как трогала меня. Сердце сжалось. Она была не из моего мира… и всё же была во мне.

И именно это рвало изнутри.

Я налил себе ещё. И ещё. Глоток за глотком — лишь бы заглушить. Сознание начинало уплывать, всё становилось лёгким, будто я снова был прежним. Тем, кто плевал на всех. Тем, кто не чувствовал.

— Хочешь уединиться? — девушка наклонилась ко мне, её губы почти коснулись уха.

Я уже потянулся… Уже хотел встать… Уже позволил злу взять вверх — но внутри что-то будто взорвалось.

«Нет. Не сегодня.»

Меня вывернуло.

Зайдя в ванную, я включил холодную воду, опёрся на раковину и уставился в зеркало. С той стороны смотрел кто-то другой.

— Очнись, ублюдок, — прошипел себе. — Что ты делаешь?.. Кому ты что пытаешься доказать?

Лицо в отражении кривилось от боли. Я ненавидел себя. Ненавидел за то, как легко мог всё разрушить. Опять.

Неужели снова готов разбить её? Раздавить то, что было настоящим?..

Я резко ударил по зеркалу. Стекло треснуло, кровь залила раковину, капли разлетелись по стенам.

За дверью — стук.

Я выдохнул. Обмотал кулак полотенцем и открыл.

Передо мной стояла та самая — с приоткрытым ртом и тупым выражением на лице.

— Убирайся, — выдохнул я холодно. Голос звучал не как у меня. Это было животное, злое, разорванное внутри.

И не дожидаясь, пока она проронит хоть слово — я ушёл.

Просто ушёл.

Неосознанно я оказался у её дома.

Света не было — что неудивительно, за окном стояла глубокая ночь.

Я присел на траву напротив, уставился на второй этаж. Какое-то из этих окон — её комната.

На миг представил, как она лежит там, сонная, и я обнимаю её крепко-крепко...

И внутри всё заныло. Злость. Ненависть к себе.

Когда это закончится?.. Когда я перестану быть этим разрушенным, сломанным собой?

Глаза защипало. Я опустил голову.

— Прости меня… Прости за то, что я такой мудак, — прошептал в пустоту.

Помолчал. А потом добавил, еле слышно:

— Хотя, нет… Лучше не прощай. Так будет легче.

Достал телефон.

На экране — новое сообщение. Странно… Я даже не заметил, когда оно пришло.

«Ты сделал меня счастливой. Доброй ночи.»

Я перечитывал его раз за разом.

Улыбнулся. Но не понимал, за что она мне.

— Я даже ещё не начал пытаться…

Раздался лёгкий шорох.

Я резко замолчал.

Свет включился в коридоре. Чёрт.

Наверное, разбудил её своими словами вслух.

Я поспешно поднялся с травы и, едва держась на ногах, быстрым шагом пошёл прочь.

Я резко проснулся.

Пару секунд не мог понять — где я. Встал... и тут же опустился обратно: голова трещала, как будто кто-то долбил изнутри кувалдой, а кулак ныл с такой болью, что зубы сводило.

— Я дома… — пробормотал я, с облегчением осознав, что всё-таки не уполз куда-то в этом состоянии.

Но возник другой вопрос — один ли я?

Медленно поднялся, вслушался.

Тишина.

Пошатываясь, дошёл до ванной, по пути держась за косяк.

Провёл рукой по лицу. Кожа горела, голова гудела, рука — вообще ад.

— Браво, Каян… — сквозь зубы процедил я. — Как теперь играть будешь, гений?

Посмотрел на бинт, криво мотанный — сам ведь и накладывал, как попало.

— Порой я думаю, я шиз, — буркнул сам себе. — Разговариваю с собой, и даже не спорю…

Глянул на электронные часы.

Сознание включилось сразу.

— Сука… я опаздываю.

Собрался на автомате.

Уже на выходе заметил возле дома припаркованную машину.

Закрыл дверь на ключ.

И тут — сигнал.

Из тачки вышел он. Эван.

— Не хорошо опаздывать, — ухмыльнулся.

— Скажи это себе, — я взглянул на него из-под лба.

— Садись. Довезу.

Я насторожился. Поднял бровь.

Он явно не просто так тут.

— Что тебе надо? — выдохнул, сжав зубы.

— Без цирков, Каян. Ты ж не тёлка, чтобы тебя уламывать. Садись, — в голосе его всё та же напускная лёгкость, от которой хотелось ударить.

— Похер, — бросил и сел.

Он дал газу.

— Я ж тебе говорил: держись от неё подальше.

— А меня не е*ёт, что ты говорил, — глядел прямо на дорогу.

Спокойно. Холодно.

— Я тебе, между прочим, не грубил, — с нажимом сказал он.

— Мне тоже так показалось, — выдал я.

Он посмотрел на меня исподлобья. Его взгляд — испепеляющий.

А моя губа дрогнула. Знакомое ощущение — гнев подступал к поверхности.

— Ладно, — хмыкнул Эван. — Как думаешь, Агате понравится узнать, где ты был вчера? Всё по классике: вечеринка, бухло, тёлки?

Я вздрогнул.

Ярость вскипела.

Отвращение к себе за то, что действительно был на этой грёбаной вечеринке.

— Повторюсь, — медленно произнёс он. — Ты — последнее, что ей нужно. Ты не достоин даже рядом стоять.