Песни о ней

Глава 10: Адажио

Я не могла добраться домой сама — истерика захлестнула с головой. Руки дрожали, дыхание сбивалось, горло сжималось от рыданий. Сквозь слёзы я едва смогла прошептать Эвану, где нахожусь. Он приехал через десять минут.

— Что случилось? — он подбежал ко мне и обнял, но я отстранилась. Сейчас я не могла выносить ни прикосновений, ни слов. Я хотела только одного — домой. В тишину. В безопасное место.

— Отвези меня… — голос был сорванным, как будто рванула изнутри струна.

Боль резала. Что-то внутри меня ломалось, будто острый нож разрывал меня пополам. Всё крушилось.

Эван быстро посадил меня в машину и сразу рванул с места.

— Почему ты не сказала, что пойдёшь туда сегодня? — голос его был настороженным, обеспокоенным. Но я молчала.

Горячие слёзы обжигали щёки, а губы всё ещё помнили его поцелуй. Я прикрыла глаза, и в темноте сразу всплыл его образ — и от этого стало хуже. Руки затряслись, и рыдания вырвались с новой силой.

— Агата… Он что-то тебе сделал?

Он всё понял. Он догадался, зачем я пришла туда. Эван не дурак.

Но я молчала. Слишком тошно было от самой себя. Оттого, что позволила себе в это окунуться. От его слов. От прикосновений, которые не должны были быть. Зачем он целовал меня так, если не хотел ничего?

Эван довёз меня до дома и молча проводил до двери.

— Агата… — он бережно коснулся моей руки. Я повернулась — глаза опухшие, покрасневшие от слёз.

— Потом, Эван. Всё потом, — прошептала я, и моя рука выскользнула из его ладони. Я просто зашла в дом.

Папа встретил меня в коридоре. Я молча вжалась в него, не выдержав — снова разрыдалась.

Он обнял меня крепко, так, как умеют только отцы. Я чувствовала, как на мои волосы падают его слёзы. Он не говорил ни слова, но всё было понятно. Ему было больно.

Он, наверное, винил себя. Думал, что как-то мог бы уберечь меня. Но он не был виноват.

Это Каян. Это всё он.

Папа проводил меня до комнаты, принёс воды и дал немного успокоительного — чтобы я хотя бы смогла уснуть.

Утро наступило слишком быстро.

Я еле открыла глаза — веки опухли, лицо всё ещё горело после вчерашнего. Внутри всё было разбито, выжжено. Это не сон. Это случилось.

Состояние… будто внутри бушует шторм, а ты — не можешь ни закричать, ни дышать.

Хотела бы я увидеть от него сообщение?

Да.

Очень.

Но взять в руки телефон — не было сил. Да и веры тоже не было.

Раздался тихий стук в дверь. Папа.

— Я… проснулась. Заходи, — голос почти не слушался.

Он вошёл осторожно.

— Как ты, принцесса?

Я медленно приподнялась, глядя в окно.

— Сложно сказать…

Папа присел на край кровати. Его взгляд был таким тяжёлым, что мне стало невыносимо. Я не хотела, чтобы он чувствовал вину.

— Я волнуюсь за тебя. У меня тысяча вопросов… Но не могу их задать. Не хочу ранить ещё сильнее.

Я повернулась к нему. Его глаза были полны боли.

— Пап, ты ни в чём не виноват.

Он покачал головой.

— Я вселил в тебя надежду. Говорил, что даже один шанс — это шанс… — он замолчал.

— Это человек такой, — выдохнула я. — Нужно было не верить… просто перетерпеть.

Но в голове всплыл вчерашний поцелуй. Сердце вздрогнуло. Губы снова налились жаром. А внутри — только ноющая пустота.

— Он что-то тебе сделал? — папин голос вдруг стал жёстче, холоднее.

— Нет, — ответила быстро. — Ничего он не сделал…

Я отвела взгляд, но он заметил.

— Агата… я вижу, ты что-то скрываешь.

— Просто… поверь мне, хорошо? — я глубоко вдохнула, сдерживая рвущийся внутри ком.

— Верю, дорогая, — его голос дрогнул. — Я просто боюсь, что кто-то может причинить тебе боль.

Позже я осталась в комнате одна.

Добралась до телефона.

Пальцы дрожали, сердце будто на секунду замерло…

Пусто.

Никаких сообщений.

— Ну конечно, — прошептала себе под нос. — Как будто ожидала чего-то другого.

Экран тут же мигнул — сообщение от Эвана. Их было несколько.

Я пролистала. Он переживал, писал, что «найдёт и убьёт» Каяна, если тот хоть пальцем меня тронул.

Я глубоко вдохнула.

Приняла решение: он не должен знать, что было на самом деле. Эван… не поймёт. Не простит. И всё только усугубится.

Раздался звонок.

Я вздрогнула.

— Привет.

— Привет, красота. Как ты?

— Нормально.

— Поехали куда-нибудь? Проветришься.

— Нет, Эван. Я хочу остаться дома.

— Тогда я приеду. Посмотрим фильмы? Что-нибудь весёлое.

С одной стороны — хотелось отвлечься.

С другой — не хотела, чтобы именно он был рядом.

— Не сегодня…

Раздалась короткая тишина.

— Значит, не всё нормально… — в его голосе мелькнула напряжённость. — Я встречу его в колледже. Поговорим.

— Не надо, Эван, — моё сердце ускорило ритм.

— Ты что-то скрываешь. И мне это не нравится, Агата, — его тон стал резким, неожиданно жёстким. Первый раз я слышала от него такое.

— Всё хорошо. Правда. Я просто… обещала папе, что сегодня проведу с ним вечер.

Слова вылетели автоматически — как щит.

— Успокойся.

Рука дрогнула.

Почему я запаниковала?

Из-за того, что он может что-то сделать с Каяном?

Или потому, что впервые… не узнала Эвана?

Положив трубку, я привела себя в порядок и спустилась вниз. Из кабинета доносилась тихая, очень милая мелодия. Я осторожно заглянула внутрь — папа сидел за пианино и наигрывал что-то лёгкое, почти сказочное.

— Сочиняешь для работы? — улыбнулась я, подходя ближе.

Он обернулся и тоже улыбнулся в ответ.

— Да вот думаю… Мультик про маленькую девочку, которая нашла огромный красивый цветок и захотела унести его домой.

— Как интересно, — я присела в кресло рядом. — У неё получилось?

— О да. Она прошла через кучу препятствий и всё же донесла его до своего домика.

— Красивая мелодия выходит… звучит так, будто у неё всё действительно получилось.

— Это как раз финал, — кивнул он. — Сцена, где всё закончилось хорошо. — Он взглянул на меня чуть внимательнее. — Тебе стало легче?

— Не знаю… Я в замешательстве, пап...

Сердце снова сжалось. Он, кажется, это понял и аккуратно сменил тему:

— У меня тут момент один не складывается. Поможешь?

— Что там у тебя?..

Так мы и провели весь вечер за музыкой. Это помогло мне отвлечься. Мы что-то записывали, говорили обо всём на свете — и за это я была ему невероятно благодарна.