Страница 44 из 206
Репрессии анжуйского режима
Анжуйский режим был гораздо более активен в отношении Сицилийского королевства. Остатки повстанцев искали убежище в Лучере у всё ещё не покорившихся сарацин. Карл осадил город в апреле 1269 года, и к 28 августа окончательно заморив его голодом, заставил подчиниться. Мусульмане были помилованы, но раскассированы по всему королевству. Христиане же, что показательно, были казнены без суда и следствия. Оставшиеся города и городки Апулии и Базиликаты вскоре вновь присягнули на верность Карлу
[267]
[Malaspina, Rerum Sicularum Historia, bk IV, ch. XX, pp. 291–2. См. также Runciman, Sicilian Vespers, p. 124.]
.
Ещё более жестко король расправился с сицилийским восстанием. Первоначально он отправил Филиппа и Ги де Монфора на подкрепление Тома де Куси, чьи войска из-за восстания в основном были сосредоточены в Мессине и Палермо. Это позволило анжуйцам выйти из своих крепостей и вступить в бой с повстанцами. Однако подавление восстания всерьез началось лишь в августе 1269 года после назначения Гийома Л'Этендара викарием Карла на острове
[268]
[Jean Dunbabin, Charles I of Anjou: Power, Kingship and State-Making in Thirteenth-Century Europe (London, 1998), p. 58; Runciman, Sicilian Vespers, p. 124.]
. Саба Маласпина охарактеризовал этого человека как "более жестокого, чем сама жестокость… презирающего всякое сострадание и милосердие"
[269]
[Malaspina, Rerum Sicularum Historia, bk IV, ch. XVIII, p. 286.]
. Под его решительным командованием анжуйцы быстро подавили восстание, проведя жестокую кампанию осад и разграбления. Инфант Федериго Кастильский и Фридрих ди Ланчиа были блокированы в Джирдженти (ныне Агридженто) и вынуждены капитулировать при условии, что им будет предоставлен безопасный отъезд в Тунис. Основная часть повстанческой армии позже была осаждена в Шакке, которая в конце концов тоже была вынуждена капитулировать. Командующий повстанцев, Коррадо Капече, бежал в замок Чентурипе (к западу от Катании), но вскоре был там схвачен. Л'Этендар велел выколоть ему глаза, а затем повесить. Братья Коррадо, Марино и Джакомо, пережили его ненадолго, их перевезли в Неаполь, где публично обезглавили
[270]
[Malaspina, Rerum Sicularum Historia, bk IV, ch. XIX, pp. 289–90. См. также Michele Amari, La Guerra del Vespro Siciliano (9th edn, 3 vols, Milan, 1886), I, pp. 64–5; Runciman, Sicilian Vespers, p. 124.]
.
Кульминацией кампании стало жестокое разграбление Августы (портового города на Ионическом побережье между Катанией и Сиракузами) в августе 1270 года и последующая массовая резня жителей. Никто не был пощажен
[271]
[Amari, Guerra del Vespro Siciliano, I, pp. 62–3.]
. Маласпина описывает это зверство с ужасающими подробностями: "Жестокий палач бросал головы и туловища на песок, складывая их на берегу моря". Хронист утверждает, что примерно через пятнадцать лет после этого события, город, "лишённый своих жителей до сих пор, остается полностью заросшим и непригодным для использования…"
[272]
[Malaspina, Rerum Sicularum Historia, bk IV, ch. XVIII, pp. 287–8.]
. Хотя методы Л'Этендара были намеренно кровожадными, они оказались очень эффективными. Восстание вскоре утихло. Однако разгром Августы стал таким чудовищным событием, которое жители Сицилии запомнили надолго
[273]
[Dunbabin, Charles I of Anjou, p. 58; Runciman, Sicilian Vespers, p. 124.]
.
Как бы ни были отвратительны для сицилийцев анжуйцы подавившие их восстание, но именно драконовские меры предпринятые анжуйской администрацией вызывали у них откровенную ненависть. После того как захваченные в плен повстанцы были сосланы или казнены, их имущество незамедлительно было конфисковано и передано французам или их союзникам
гвельфам
[274]
[Runciman, Sicilian Vespers, p. 124.]
. "Около 700 французских и провансальских дворян стали землевладельцами в королевстве", — отмечает историк Жан Данбабин
[275]
[Dunbabin, Charles I of Anjou, p. 59.]
. Более того, он утверждает, что эти бароны "стали оплотом нового режима, заняв главные посты в центральной администрации и королевской армии"
[276]
[Dunbabin, Charles I of Anjou, p. 60.]
. Например, судьи, контролировавшие управление каждой провинцией, почти все были французами
[277]
[Dunbabin, Charles I of Anjou, p. 73; Dunbabin, The French in the Kingdom of Sicily (Cambridge, 2011), p. 178.]
. По настоянию короля, языком межнационального общения королевской курии Сицилии стал французский
[278]
[Dunbabin, French in the Kingdom of Sicily, p. 174.]
.
Соответственно, разросшаяся анжуйская бюрократия вскоре вытеснила существовавшую иерархию Гогенштауфенов, а анжуйская нормативная практика наложили свой отпечаток на швабское управление. Наряду со старыми, вводились новые законы, а налоги взимались с непреклонной строгостью, к чему сицилийцы небыли привычны. Карл был скрупулезен в отстаивании своих, как ему казалось, суверенных прав. Он поручил своим чиновникам провести дознание и выявить где и какие права в королевстве он имеет. Ранее он уже применял этот метод для утверждения своей власти в графстве Провансе. Данбабин объясняет, как это работало:
Он [Карл] со своей свитой из юристов, нотариусов и клерков посетил все главные города Прованса, призывая горожан дать показания о правах графа как в самих городах, так и в окрестных деревнях. Цель состояла в том, чтобы зафиксировать не только существующие домениальные права, но и любые другие права, какого бы рода они ни были или считались заявленными предыдущими графами Прованса
[279]
[Dunbabin, Charles I of Anjou, p. 48.]
.
Поскольку это было основой бюрократии, Карл требовал скрупулезного ведения учёта. Поэтому, все директивы издавались в трёх экземплярах, а финансовые документы, касающиеся короны, регистрировались в четырёх экземплярах командой постоянно работающих архивистов. В эпоху, когда производство бумаги с использованием привода от водяного колеса находилось в зачаточном состоянии, это была чрезвычайно дорогостоящая и трудоемкая процедура
[280]
[Dunbabin, Charles I of Anjou, pp. 23, 71.]
. Показательно отметить, что такое жёсткое управление вызвало в Провансе такое недовольство, что в 1251 году привело к восстанию, которое Карлу пришлось подавлять с применением довольно крупной армии
[281]
[Dunbabin, Charles I of Anjou, pp. 46–7; Runciman, Sicilian Vespers, pp. 73–4.]
. Но реакция сицилийцев на такую практику оказалась гораздо более резкой.
Однако особенно раздражало население введение обременительного и жесткого налога, мало что оставлявшего от полученных доходов. Символичным примером этих поборов стало восстановление в декабре 1266 года ежегодного обременительного
subventio generalis