Страница 38 из 206
Глава 5.
Консолидация и расширение Ажуйской империи
(1268–1282 годы)
После битвы при Тальякоццо Карл Анжуйский не терял времени, утверждая свою власть над Северной и Центральной Италией и укрепляя контроль над Сицилийским королевством (Карта 4). Помилование, объявленное им после битвы при Беневенто как средство привлечения противников на свою сторону, было отброшено. Теперь он избавлялся от соперников, сочетая безжалостное возмездие и неустанные репрессии. Карл начал с того, что, воспользовавшись случаем, захватил несколько ключевых административных должностей. 12 сентября 1268 года, всего через три недели после победы при Тальякоццо, Карл написал своему брату, королю Людовику IX, чтобы сообщить ему, что граждане Рима единогласно избрали его пожизненным сенатором
[263]
[Saba Malaspina, Rerum Sicularum Historia, in Cronisti e scrittori sincroni napoletani editi e inediti, ed. Giuseppe del Re (2 vols, Naples, 1868), II, bk IV, ch. XVII, p. 285. См. также Steven Runciman, The Sicilian Vespers (Cambridge, 1958), p. 118.]
. А Папа Климент IV незадолго до своей смерти в Витербо 29 ноября назначил Карла имперским викарием Тосканы. Кроме того, временный вакуум власти как в папской курии, так и при дворе Священной Римской империи означал, что он обладала на полуострове неоспоримой властью
[264]
[Runciman, Sicilian Vespers, p. 119.]
.
Карл быстро воспользовался этими новыми назначениями. К концу сентября он уже был в Риме, установив автократию, контролировавшую практически все аспекты управления городом
[265]
[Malaspina, Rerum Sicularum Historia, bk IV, ch. XVII, pp. 285–6. См. также Runciman, Sicilian Vespers, pp. 118–19.]
. Он использовал свой имперский викариат для подавления оппозиции в Тоскане, назначив Жана Бито своим представителем в регионе. Последний 17 июня 1269 года привёл флорентийских
гвельфов
к победе над сиенцами при Колле-ди-Валь-д’Эльса, что в августе следующего года побудило Сиену подчиниться. Союз Карла с Генуей изолировал Пизу и вынудил её весной 1270 года просить мира. Что касается Северной Италии, то большая часть Пьемонта добровольно подчинилась Карлу, но Ломбардия продолжала сопротивляться — особенно города
гибеллинов
Павия и Верона. Тем не менее, хотя большинство сеньоров и городов Ломбардии выступали против анжуйского господства, они, по крайней мере, были твёрдыми приверженцами
гвельфов
. Поэтому Карл ограничился лишь назначением
сенешаля
для представления своих интересов в провинции
[266]
[Runciman, Sicilian Vespers, pp. 119–22.]
.
Репрессии анжуйского режима
Анжуйский режим был гораздо более активен в отношении Сицилийского королевства. Остатки повстанцев искали убежище в Лучере у всё ещё не покорившихся сарацин. Карл осадил город в апреле 1269 года, и к 28 августа окончательно заморив его голодом, заставил подчиниться. Мусульмане были помилованы, но раскассированы по всему королевству. Христиане же, что показательно, были казнены без суда и следствия. Оставшиеся города и городки Апулии и Базиликаты вскоре вновь присягнули на верность Карлу
[267]
[Malaspina, Rerum Sicularum Historia, bk IV, ch. XX, pp. 291–2. См. также Runciman, Sicilian Vespers, p. 124.]
.
Ещё более жестко король расправился с сицилийским восстанием. Первоначально он отправил Филиппа и Ги де Монфора на подкрепление Тома де Куси, чьи войска из-за восстания в основном были сосредоточены в Мессине и Палермо. Это позволило анжуйцам выйти из своих крепостей и вступить в бой с повстанцами. Однако подавление восстания всерьез началось лишь в августе 1269 года после назначения Гийома Л'Этендара викарием Карла на острове
[268]
[Jean Dunbabin, Charles I of Anjou: Power, Kingship and State-Making in Thirteenth-Century Europe (London, 1998), p. 58; Runciman, Sicilian Vespers, p. 124.]
. Саба Маласпина охарактеризовал этого человека как "более жестокого, чем сама жестокость… презирающего всякое сострадание и милосердие"
[269]
[Malaspina, Rerum Sicularum Historia, bk IV, ch. XVIII, p. 286.]
. Под его решительным командованием анжуйцы быстро подавили восстание, проведя жестокую кампанию осад и разграбления. Инфант Федериго Кастильский и Фридрих ди Ланчиа были блокированы в Джирдженти (ныне Агридженто) и вынуждены капитулировать при условии, что им будет предоставлен безопасный отъезд в Тунис. Основная часть повстанческой армии позже была осаждена в Шакке, которая в конце концов тоже была вынуждена капитулировать. Командующий повстанцев, Коррадо Капече, бежал в замок Чентурипе (к западу от Катании), но вскоре был там схвачен. Л'Этендар велел выколоть ему глаза, а затем повесить. Братья Коррадо, Марино и Джакомо, пережили его ненадолго, их перевезли в Неаполь, где публично обезглавили
[270]
[Malaspina, Rerum Sicularum Historia, bk IV, ch. XIX, pp. 289–90. См. также Michele Amari, La Guerra del Vespro Siciliano (9th edn, 3 vols, Milan, 1886), I, pp. 64–5; Runciman, Sicilian Vespers, p. 124.]
.
Кульминацией кампании стало жестокое разграбление Августы (портового города на Ионическом побережье между Катанией и Сиракузами) в августе 1270 года и последующая массовая резня жителей. Никто не был пощажен
[271]
[Amari, Guerra del Vespro Siciliano, I, pp. 62–3.]
. Маласпина описывает это зверство с ужасающими подробностями: "Жестокий палач бросал головы и туловища на песок, складывая их на берегу моря". Хронист утверждает, что примерно через пятнадцать лет после этого события, город, "лишённый своих жителей до сих пор, остается полностью заросшим и непригодным для использования…"
[272]
[Malaspina, Rerum Sicularum Historia, bk IV, ch. XVIII, pp. 287–8.]
. Хотя методы Л'Этендара были намеренно кровожадными, они оказались очень эффективными. Восстание вскоре утихло. Однако разгром Августы стал таким чудовищным событием, которое жители Сицилии запомнили надолго
[273]
[Dunbabin, Charles I of Anjou, p. 58; Runciman, Sicilian Vespers, p. 124.]
.
Как бы ни были отвратительны для сицилийцев анжуйцы подавившие их восстание, но именно драконовские меры предпринятые анжуйской администрацией вызывали у них откровенную ненависть. После того как захваченные в плен повстанцы были сосланы или казнены, их имущество незамедлительно было конфисковано и передано французам или их союзникам
гвельфам
[274]
[Runciman, Sicilian Vespers, p. 124.]
. "Около 700 французских и провансальских дворян стали землевладельцами в королевстве", — отмечает историк Жан Данбабин
[275]
[Dunbabin, Charles I of Anjou, p. 59.]
. Более того, он утверждает, что эти бароны "стали оплотом нового режима, заняв главные посты в центральной администрации и королевской армии"
[276]
[Dunbabin, Charles I of Anjou, p. 60.]
. Например, судьи, контролировавшие управление каждой провинцией, почти все были французами
[277]