Страница 10 из 206
[John Clark, The Medieval Horse and its Equipment c. 1150–c. 1450 (Woodbridge, 2004), p. 23.]
. Но что ещё более важно, они носили пластинчатые доспехи — недавнее изобретение, делавшее их практически неуязвимыми для стрел, мечей, копий и другого подобного оружия. Огромная мощь их атаки, должно быть, легко отбила гораздо более легковооружённых провансальских кавалеристов, защищённых лишь кольчугами и уже подуставших после столкновения с сарацинами
[81]
[Malaspina, Rerum Sicularum Historia, bk III, ch. X, p. 254. См. также Oman, Art of War, I, p. 502; Runciman, Sicilian Vespers, p. 93.]
. Затем, основываясь на рассказе современника Андраша Венгерского, Оман пишет: "Продвигаясь шагом и держась так плотно, что никто не мог прорваться в их ряды, они медленно, но эффективно оттесняли провансальцев"
[82]
[Andreas of Hungary, Andreae Ungari descriptio victoriae a Karolo Provinciae comite reportatae, ed. George Waitz (Monumenta Germaniae Historica, Scriptores, vol. XXVI, Hanover, 1882), pp. 559–80, esp. 575. См. также Oman, Art of War, I, p. 502.]
.
Столкнувшись с перспективой неминуемого поражения, Карл Анжуйский не колеблясь бросил в бой всю свою вторую кавалерийскую баталию, включая тосканцев. Немцы теперь вели бой с двумя конных баталиями, но всё же, казалось, одерживали победу, постепенно оттесняя французов
[83]
[Malaspina, Rerum Sicularum Historia, bk III, ch. X, p. 255; Villani, Nuova Cronica, I, bk VII, ch. IX, p. 330. См. также Oman, Art of War, I, p. 502; Runciman, Sicilian Vespers, p. 93.]
. В конце концов, рыцари Карла буквально пробили в строю немцев брешь. Их доспехи представляли собой раннюю, примитивную версию лат, не имевших таких усовершенствований, как набедренники и пластины для защиты суставов и подмышек. Таким образом, когда немецкие рыцари замахивались для удара мечом, они открывали своим противникам брешь в доспехах
[84]
[Kelly DeVries and Robert D. Smith, Medieval Military Technology (Toronto, 2012), pp. 75–80.]
. Согласно некоторым хроникам, по рядам французской пехоты пронёсся клич: "Бей в подмышку!"
[85]
[A
. Размахивая тяжелыми длинными мечами в таких стеснённых условиях, наемники Манфреда стали легкой целью для более коротких но острых клинков французов (таких как кинжал
мизерикорд
)
[86]
[DeVries and Smith, Medieval Military Technology, pp. 22–7; France, Western Warfare, p. 179.]
. Виллани утверждает, что французские пехотинцы использовали свои кинжалы и для ударов по коням немецких рыцарей
[87]
[Villani, Nuova Cronica, I, bk VII, ch. IX, p. 330. См. также Canaccini, "Battle of Benevento", p. 141.]
. В течение нескольких минут несколько рыцарей были смертельно ранены, и тесный порядок их рядов вскоре был нарушен. Разделившись на более мелкие группы и значительно уступая противнику в численности, германская кавалерийская баталия был быстро разгромлена
[88]
[Oman, Art of War, I, p. 503.]
.
Пока всё это происходило, Гальвано ди Ланчиа всё ещё переводил своих тосканских и ломбардских
гибеллинов
через мост и к тому времени, когда он и его люди смогли вступить к схватку, большая часть храбрых немецких латников была перебита. Итальянцы вскоре оказались втянуты в бой со значительно превосходящими их французами, воодушевлёнными своей победой над якобы непобедимыми немцами. Карл довершил разгром, приказав своему резерву атаковать итальянцев во фланг. Манфред же мог лишь с ужасом наблюдать за происходящим
[89]
[Malaspina, Rerum Sicularum Historia, bk III, ch. X, p. 255; William de Nangis, Vie de Saint Louis, in Recueil des historiens des Gaules et de la France, eds Martin Bouquet et al. (Paris, 1737–1904), XX, pp. 312–465, esp. 424–5. См. также Oman, Art of War, I, p. 503; Runciman, Sicilian Vespers, pp. 93–4.]
. Король тоже бросил в бой резерв, но было уже слишком поздно, к тому же графы Казерты и Ачерры, видя безнадежность ситуации, покинули поле боя со своими свитами. Оставшись лишь с горсткой храбрецов, Манфред имел всего несколько секунд, чтобы решить, сражаться или бежать. Он выбрал первое и смело бросился в бой
[90]
[Villani, Nuova Cronica, I, bk VII, ch. IX, pp. 331–2. См. также Oman, Art of War, I, p. 504; Runciman, Sicilian Vespers, p. 94.]
.
В конечном итоге король вскоре был убит, и как полагают, никто из его ближайшего окружения не пережил битву, включая его верного друга Теобальдо Аннибальди, перед сражением надевшего
сюрко
с гербом Манфреда, чтобы запутать противника. Считается, что Карл приказал двум
рибальдам
следовать за каждым французским рыцарем, чтобы добивать раненых вражеских бойцов
[91]
[A
. Маласпина отмечает: "Они никого не щадили, а варварски перебили всех. Жестокость омыла руки победителей в крови убитых"
[92]
[Malaspina, Rerum Sicularum Historia, bk III, ch. X, p. 255.]
. Те, кому удалось избежать кинжалов
рибальдов
, в основном погибли в ледяной воде реки Калоре, утонув под тяжестью собственных доспехов, или в панической давке на забитом людьми мосту, который был их единственным путем к спасению. Из 3.600 воинов Манфреда погибли все, кроме 600
[93]
[Oman, Art of War, I, p. 504; Runciman, Sicilian Vespers, p. 94.]
. Карл Анжуйский в один день уничтожил цвет рыцарства Гогенштауфенов и тем самым посеял семя своего будущего поражения. Среди погибших был заурядный калабрийский дворянин по имени Ричард (Рикардо) ди Лаурия, отец человека, который станет величайшим адмиралом эпохи и заклятым врагом Карла Анжуйского
[94]
[Manuel José Quintana, "Roger de Lauria", in Lives of Celebrated Spaniards, trans. T. R. Preston (London, 1833), pp. 79–148, esp. 82–3.]
.