Белый курган

— Дорджи Сарангович, да на другой же день о вас будет знать весь хотон! — возразил Арслан.

Учитель призадумался. Не соглашаясь, покачал коротко стриженной после госпиталя головой:

— Это не обязательно. По-моему, вы все не очень понимаете Шарку. У нее длинный язык. Но это отнюдь не значит, что она не может держать его за зубами. Это ведь разные вещи… Словом, мы ее уговорим и не дадим в обиду Болху. Ты скажи мне лучше о Хамжале. Как твое мнение — он надежный парень?

Еще вчера Арслан не замедлил бы с ответом. На долю Хамжала досталось больше всех, но своим возвращением в карьер он доказал, что выдержал испытание. Сейчас, однако, Арслана смущали слова Шарки. Ведь она появилась сразу же после разговора с Хамжалом. «Хамжал мне все про вас рассказал!» — вопила она. Арслан не мог сдержать раздражения, когда вспоминал, что именно, по словам Шарки, рассказал ей их товарищ. Вот только на кого тут злиться? Хамжал мог просто рассказать, как все было, а Шарка сдуру решила невесть что…

Но Хамжал мог и сам сказать все это. Мог, мог! Правда, Арслан не хотел думать о нем плохо. Но он и достаточно хорошо знал его, слава бурханам, как говорят старики. Между ними все время стояла Болха. И она отвернулась от Хамжала после того, как он поспешил уйти, как только немцы отпустили его, и не вспомнил об Андрее Федоровиче. Она жалела Хамжала, но чувствовала какое-то охлаждение к нему. А потом еще этот случай в карьере. События этой недели далеко развели их и, напротив, сблизили ее и Арслана. Конечно, Хамжалу обидно. Ну, а когда он злится, ему очень просто белое назвать черным и наоборот. Вспомнить хотя бы эту дурацкую историю с альчиками.

Однако, допустив, что Хамжал способен так поступить, Арслан чувствовал, что это не самое главное. Он неосознанно понимал, что их отношения с Болхой начинают принимать несколько иной характер. Что бы он там ни наплел со злости, все же в деле он показал себя хорошо. А это основное.

И Арслан, немного помедлив, твердо ответил учителю:

— Безусловно, надежный!

— Да? — переспросил Дорджи Сарангович с легким сомнением. — Хотя, конечно, тебе видней. Ну, а теперь давай рассказывай все по порядку о своем отце.

Но только он успел раскрыть рот, как вошла Бальджир.

— Арслан, там прибежал твой братишка. Говорит, по неотложному делу.

Арслан торопливо поднялся.

— Дорджи Сарангович, я сейчас.

Хюрюмчя еще никак не мог отдышаться, его застиранная синяя рубашонка то расходилась, то сходилась между застегнутыми белыми пуговицами.

— Приехал учитель? — встретил он вопросом Арслана, поблескивая своими черными, как у мышонка, глазками.

— Это что — неотложное дело? — сердито сказал Арслан. — Выкладывай, зачем пожаловал. Тетя, поди, извелась — опять пропал племянник!..

— Нет, правда, приехал? — Хюрюмчя буквально помирал от любопытства.

— Не приехал, — ответил Арслан, не пуская братишку в сени. — Чего тебя принесло?

— А ты что здесь делаешь, если учитель не приехал?

— Вот привязался! Чай пью с Бальджир, что делаю!..

— А почему же она меня не приглашает?

— Потому что у тебя еще молоко на губах не обсохло. Теперь понял? Иди играй в альчики! Иди, иди!

Арслан взял братишку за худое острое плечико, но тот вывернулся и с обидой сказал:

— Не хочешь говорить — не надо. Зато я знаю, за что немецкий командир дал Марджи Иштенову Гнедка! Вот!

Арслан собрался уже уходить.

— Подумаешь, важность! За какую-нибудь подлость, за что же еще. — Но вдруг остановился. — Какого Гнедка? Нашего колхозного? Бегунца?

— Ну!

— А как он оказался у немцев?

— Твой отец тоже интересовался этим же. — Хюрюмчя уже забыл об обиде. Он был рад, что старшего брата заинтересовали его слова и теперь торопился рассказать все. — Марджи Иштенов не знает, как бегунец попал к немцам. А ему немецкий командир дал Гнедка за секретаря Волжского… — Мальчик почти точно повторил слова старшего полицая, хотя и не слышал их.

— За кого?! — Арслан схватил брата за плечи. — За кого этот предатель получил Гнедка?..

Хюрюмчя взахлеб пересказал историю, поведанную Иштеновым за столом. Арслан слушал, не снимая руки с его плеча.

— Та-ак, — проговорил он, когда братишка замолчал. — Значит, это он обмывал награду с моим папашей. Ну и гады, ну и гады!.. — Он до боли стиснул кулаки. — Ты молодец, Хюрюмчя, что прибежал сказать мне об этом. Просто молодец! Спасибо тебе! А теперь беги играй. Беги, беги! — И он подтолкнул братишку. — Мне некогда.

Было часов одиннадцать утра. Ветер-астраханец лениво обтекал бугор. Крылья ветряка, торчащие над его вершиной, не крутились и темнели на фоне серого неба, как большой фашистский крест, такой же, какие были на их танках и самолетах. Часовой расхаживал по гребню на виду у всего хотона и оттуда мог легко просматривать всю округу, лежащую перед ним, и поэтому казалось, что он охраняет не только концлагерь, но и прилегавшую к нему местность.

Обтекая бугор, два потока ветра встречались и сталкивались уже в самом хотоне. Натыкаясь на беспорядочно стоящие дома, ветер залетал во дворы, взвихривал пыль, взметал высоко вверх соломенную и сенную труху. Людей было почти не видно, и большинство из них были одеты в плотные жаркие мундиры мышиного цвета, в короткие свободные сапоги и высокие пилотки или фуражки. Они проезжали на невиданных здесь машинах и мотоциклах, шли по своим непонятным и страшным делам и сами составляли часть этого пыльного, серого, душного и тревожного беспорядка. Собак, скотины и птиц не было слышно и видно, словно эти пришлые люди вытеснили обитавшие здесь прежде существа и заняли их место.

Арслан всматривался в знакомое лицо учителя и ждал, что он скажет. Но Дорджи Сарангович, немного помолчав, завел речь не о Волжском, а о Боваджине. И пока юноша рассказывал о встрече со своим отцом, с лица учителя не сходило выражение пристального интереса.

— Я когда-то хорошо знал Боваджина, — задумчиво проговорил он, выслушав Арслана. — Это был неплохой человек…

— Тетя говорит, что он мудрец. Вроде бы и дядя Найта так считал.

Учитель сочувственно посмотрел на своего бывшего ученика. В его словах он уловил язвительный, насмешливый оттенок и горечь. Да, тяжело парню.

— Это не простое дело, Арслан, — сказал он мягко. — Ты не обижайся, но мне кажется, ты этого пока не понимаешь. Одно могу сказать тебе: не равняй отца с Иштеновым. Не ставь их на одну доску.

Арслан нахмурился.