Месть

39

Зонд опустился примерно на тридцати градусах северной широты и двадцати градусах западной долготы. Это было в восточной Атлантике, недалеко к западу от Канарских островов. Пул видел это из космоса: яркая искра света, которая, должно быть, была покрытой обшивкой алмазной глыбой, ударившейся об океанское дно, испарившей ил и камни этого дна так же легко, как ее собрат рассеял марсианский сухой лед. И он предположил, что, даже когда проявились последствия этого столкновения, сам зонд выжил, погруженный глубоко в Землю, точно так же, как его родной брат теперь находился где-то внутри тела Марса.

Но именно эти последствия Пул увидел следующим.

Огромный взрыв. На несколько мгновений Пул смог увидеть обнаженное морское дно, когда огромный диск океанской воды превратился в пар, обнажив грязь и камни, разбитые, расплавленные и разорванные на части. Точно так же, как на Марсе, слои породы в месте удара были сжаты, а затем катастрофически отскочили.

Огромный столб раскаленных каменных осколков и пара на мгновение взметнулся в небо, выброшенный вверх через переходную вакуумную трубу, прорезанную в воздухе ударным элементом.

Но это был не сухой Марс. Рана в сером море Земли уже заживала, прохладная океанская вода закрывала источник чудовищной жары. А затем, на глазах у Пула, на поверхности моря словно вырос огромный пузырь, сияющий серебряный купол.

Никола тихо сказала: — Выброшенный энергетический импульс был эквивалентен мощному землетрясению. Или даже ограниченной ядерной войне эпохи антропоцена.

— Такое чувство, что я смотрю замедленную запись.

— Мы видим это из космоса, — мягко напомнила ему Никола. — Отсюда трудно представить оценку масштаба происходящего. Если это выглядит медленным, это не так; оно большое и очень быстрое. — Она бегло прочитала отчеты. — Сейсмометры по всей планете пляшут… Удар, возможно, вызвал какое-то подводное землетрясение или оползень. Что, в свою очередь, усилило океанические возмущения…

Пока Пул наблюдал, этот огромный пузырь перегретой воды уже схлопывался сам по себе. Вокруг турбулентного центра, над которым собиралась спираль облаков — среди прочего, как понял Пул, падающий зонд мгновенно создал погодную систему низкого давления — собралась огромная кольцевая волна, сияющая, с белыми крапинками.

Быстро удаляющаяся от центра.

Никола постучала по паре экранов, вызывая интерпретации. — Вау. Что за волна. Выходящая из-под обрушения этого первоначального водяного купола. Высотой более километра, движущаяся со скоростью более тысячи километров в час.

— Цунами?

Она указала. — Можно видеть, как волна уменьшается по мере распространения. Но она снова соберется в кучу, когда достигнет побережья. Флиттер устанавливает связь с различными глобальными системами… Пока что только около трех десятков новостных агентств хотят поговорить с нами. Хочешь подняться на высокую орбиту? Можешь себе представить, что небо сегодня переполнено.

— Высокая орбита? — Пул почувствовал себя сбитым с толку. — Чтобы лучше видеть беспорядок, который мы устроили? Нет.

Она кивнула. — Тогда где?

Пул беспомощно повернулся обратно к изображениям на умном экране. Это выглядело так, как будто волна облаков мчалась сейчас впереди фронта цунами: ветер и дождь, подумал он. — Пятьдесят километров от Канарских островов. Тенерифе.

Она кивнула. — Верно. Где наше цунами впервые обрушится на сушу.

— Интересно, сколько людей уже погибло.

— Пойдем узнаем, — сказала Никола. Она провела руками по панели управления.

Флиттер снижался к Земле, как камень, брошенный в голубую чашу.