Месть

Мириам посмотрела вниз. — Посеребренные сферы, которые вы назвали дождевыми каплями, последовали за семенем платана во внутреннюю систему — все, насколько кому-либо известно. Но, к сожалению для нас, фантомы застряли в пространстве Юпитера. Очевидно, они отслеживают любой ВЕС-двигатель, который могут найти. Хотя некоторые из них ныряют в тор потока Ио.

— Они голодны, — сказала Никола. — Ищут энергию высокой плотности, которая им нужна. Которую они не найдут в токовой трубе.

Мириам пожала плечами. — Возможно, твой пилот права. Но все, что у нас есть прямо сейчас, — это догадки.

— Принято к сведению, — сказал Пул. — Итак, давай прекратим гадать. Я присоединюсь к усилиям по эвакуации, как только мы сможем туда добраться. Я сойду с линии и дам вам возможность продолжить ваш…

— Нет, вы не сойдете с этой порожденной Летой линии.

Голова Мириам взорвалась облаком пикселей, чтобы смениться оскаленным лицом мужчины, по-видимому, намного старше, его лицо было бледным, как в глубоком космосе, седые волосы спутаны на затылке. На заднем плане Пул мельком заметил зеленые листья, похожие на деревья.

Никола рассмеялась. — Вот такой вид я хочу, когда меня законсервируют.

Мужчина сверкнул глазами. — Кто из вас Пул?

Пул наклонился вперед. — Я Майкл Пул. Кто вы такой, черт возьми, и как вам удалось взломать мои личные каналы связи?

— Я взломаю гораздо больше, прежде чем мы закончим, вы, эмбрион. Вы позвонили мне.

— Строго говоря, это была я, — сказала Никола. Она похлопала Пула по плечу и указала на сообщение бортового отслеживания. Звонивший был идентифицирован: Хайсмит Марсден, звонит с Галлии-три. — Я же говорила вам, что искала, где разместить ваших людей.

— Слышал о нем, — пробормотал Пул. — И о Галлиях. Хотя знаю не намного больше, чем то, что прокручивается передо мной… Хайсмит Марсден. Ему больше двухсот лет. Ученый, в настоящее время не имеющий академической принадлежности, специализируется на биоинформатике, квантовой нелинейности, экспериментах в области сверхсветовых коммуникаций. О, теперь я знаю, почему я его запомнил. Он консультировался с Джеком Гранттом по решеткам Марса. А Галлия-три — циклокорабль. Земля-Юпитер. Выдолбленное ядро кометы…

— Я знаю эту идею. Во времена, предшествовавшие скоростным технологиям, таким как ВЕС-привод, верно? Эллиптическая орбита, сближение с Землей в перигелии, с Юпитером в афелии. Вы просто поднимались на борт и жили в этой штуке, пока она доставляла вас к газовым гигантам — сколько длилось путешествие?

— Больше двух лет, — прорычал Марсден. — Но система работала как часы на протяжении веков. Чего сегодня нельзя сказать о ваших паровых ракетах, не так ли, летун? Не говоря уже о ваших червоточинах. Лета, чувак, что вы с нами сделали? Систему быстрого транспорта на моих глазах. Вам следовало бы покрасить свои жалкие червоточины в красный цвет, чтобы мы знали, как их избегать.

Пул сказал: — Профессор Марсден, вы можете видеть, что у нас ситуация…

— О, я хорошо осведомлен о вашей ситуации. И у меня есть свои приоритеты. Вы можете обратиться к академической прессе, чтобы узнать, что я здесь делаю. Это космическая среда обитания, которой уже более тысячи лет, укрывает биосферу такой же древности, и все это зависит не более чем от кометного льда и солнечного света. Изучение такого объекта — это именно тот проект, которым следует заниматься, учитывая преимущество долговечности, не так ли? Не то чтобы те дураки в Оксфорде, которые урезали мое финансирование десятилетия назад, согласились бы.

И я бы подумал, Майкл Пул, что именно сегодня, когда кажется, что какая-то инопланетная сущность вторглась в Солнечную систему благодаря вашим детским манипуляциям, вы должны аплодировать транспортному средству, которое практически не требует энергии, невидимо, бесшумно.

Пул собрался ответить.

Никола жестом велела ему замолчать. — Заткнитесь, Майкл. Это старое ископаемое мыслит яснее, чем кто-либо другой, кого я слышала сегодня. Профессор, вы правы. Галлия-три — самое надежное убежище, какое мы могли найти. Вот почему я подумала обратиться к вам. И — заткнитесь, Майкл — насколько велика среда обитания? В отчете говорится, что при максимальной вместимости она рассчитана на пятьсот человек… Где вы сейчас находитесь?

— Рядом с афелием. Очевидно, иначе я бы не тратил свое время, пытаясь связаться с такими, как вы.

— Значит, недалеко от орбиты Юпитера, — сказал Пул. — И, учитывая временные задержки, не более чем в световых секундах от нас.

Никола сказала: — Итак, мы нашли место, куда можно отвезти ваших драгоценных работников из Ио и их приятелей-роботов. Ваша первая удача за день.

— Не так уж повезло. Было три Галлии; идея заключалась в том, что за каждые двенадцать лет обращения по орбите Юпитера одна из них побывает трижды на Юпитере. Так что не так уж маловероятно, что…

— Заткнитесь. Спасибо, что ответили, профессор. Майкл, свяжитесь с "Крабом". Поговорите с моей матерью. Она координатор ООН по надзору, помните; у нее много рычагов воздействия. Скажите ей, что этот старый пердун откроет свои двери для ваших беженцев.

Пул, чувствуя себя ошеломленным, решил никогда не наживать себе врага в лице Никола Имри.

Он повернулся обратно к экрану. — Профессор Марсден, раз уж мы вас подключили, что вы об этом думаете?

Марсден нахмурился. — О чем?

— О незваных гостях. Вы, очевидно, следили за событиями. Мы называли их "семя платана", "капли дождя", "фантомы".

Он фыркнул. — Ярлыки неуместны.

— Конечно, неуместны. Что вы думаете?

— Что они опасны. Почти наверняка настроены враждебно. И ваша безответственность в том, что вы допустили их в систему…

— Почему опасны? Какова ваша логика?

— Дело в том, что это формы жизни — и я действительно думаю, что они демонстрируют характеристики жизни, а не технологии; одни из ваших "фантомов", похоже даже, что уже распустились, размножились — эти формы довольно враждебны нашим углеродно-химическим формам. Конечно, это очевидно.