Месть

Гарри криво улыбнулся. — Ты должен отдать мне должное в этом. Я винил вселенную. И порожденную Летой неадекватную фармацевтическую индустрию, которая дала моей жене, казалось бы, продлевающее жизнь лекарство, убившее ее до того, как ей исполнилось сорок. Хотя, конечно, сами Пулы владели большинством патентов. Это была единственная причина, по которой я не подал в суд. Но мне было наплевать на остальных членов семьи, и до сих пор наплевать. Я просто хотел, чтобы ты вернулась.

— И, похоже, вы заполучили ее, — сказала Никола. — Вроде того. Что это было, загрузка сознания через мозолистое тело?

Гарри покачал головой. — Упадок сил Мюриэл произошел слишком быстро.

— И, кроме того, — сказала Мюриэл, — на самом деле я этого не хотела. Чтобы мой разум выкачали из нейронного моста между двумя половинками моего мозга? Я смирилась со своей судьбой. Но Гарри… — Она посмотрела прямо на Никола. — Я — симуляция, Никола. Которую Гарри создал на основе записей моей жизни, моей работы, моих дневников — свидетельств моих друзей и семьи.

Включая очень юного Майкла Пула, который вообще едва помнил свою мать, но был вынужден часами рассказывать о ней незнакомым людям, чтобы "заполнить" эту симуляцию. Он не отрывал взгляда от пола, но чувствовал, что Никола наблюдает за ним.

— Созданная, — добавила Мюриэл, — без моего предварительного согласия.

Никола заметила: — Это старый спор.

— Но с тех пор, — беззаботно сказал Гарри, — согласна ты или нет, у тебя были десятилетия

жизни. Сознания, по крайней мере. Благодаря мне. Ты даже вернулась к своей карьере.

Мюриэл сказала Никола: — Я в некотором роде историк. — Она взяла со столика перед собой напиток, стакан фруктового сока; интеграция виртуального с реальным прошла гладко. — Хотя, как правило, я ограничена этой средой. Меня интересуют долгосрочные тенденции, Никола. То, как кризис антропоцена и его длительные последствия изменили человечество. — Она улыбнулась, выглядя странно усталой. — Конечно, для меня это парадокс — изучать влияние технологий АВТ на человеческие общества. Тем не менее, эффект неоспорим. Поскольку возрастной состав человечества изменился, эволюционировал и наш образ мышления. Мы смотрим не только на краткосрочные исправления, но и на долгосрочные решения. Наши институты тоже отреагировали. Это, безусловно, стало фактором восстановления после антропоцена. И по отдельности мы изменились. Мы стали более терпеливыми… В исследованиях на животных это известно как теория жизненных условий. Поместите скворцов, например, в суровую и обездоленную среду обитания, и они будут бороться за остатки пищи, будут пренебрегать собственным физическим состоянием. Предоставьте им более предсказуемое и сытное место для жизни…

Гарри фыркнул. — Терпение. Ха! На мой взгляд, его слишком много. Нельзя просто сидеть и набираться терпения, пока умирающее Солнце пожирает Землю. Кто-то из нас должен быть начеку.

Мюриэл сказала: — В то время как у тебя даже не хватило терпения спросить, хочу ли я снова жить, не так ли?

Пул свирепо посмотрел на них обоих. — Этот спор продолжается столько, сколько я себя помню. Но правда в том, что вы сегодня здесь только из-за меня. Верно?

Гарри посмотрел на Мюриэл. — Итак, мы переходим к сути. Ты хочешь начать или это сделаю я?

Мюриэл, успокоившись, отхлебнула из своего бокала.

Гарри встал, прошелся по комнате, развел руками. — Хорошо. Послушай, Майкл, я думаю, мы все поняли, почему целый год ты прятался в Меркурии. Тебе нужно было время, чтобы привыкнуть ко всему этому. Странности, потрясения. Любой бы так поступил. Возможно, нам всем нужно было немного времени. Мне самому трудно привыкнуть к мысли, что среди нас есть инопланетяне.

— Но ты же знаешь, что не только твоя семья сейчас обращает на тебя внимание, сынок. За тобой наблюдали с тех пор, как появился призрак червоточины. Конечно, ты должен был этого ожидать. Даже во время вашей прогулки на Солнце. Вы многое узнали во время вашего погружения на солнце, вы оба, и за это я аплодирую вам. Но ключевым моментом, свидетелем которого, вероятно, стало все человечество, был момент, когда инопланетянин столкнулся лицом к лицу с тобой. С тобой, Майкл. Точно так же, как Никола признала это в то время, к ее чести.

— Спасибо, — сухо сказала она.

— И все это видели, мальчик. Вот к чему я клоню. Ты не можешь спрятаться от этого. Каким-то образом ты занимаешь центральное место во всем этом, Майкл. Ты всегда был таким.

— Ты должен понять наши опасения, Майкл, — вмешалась Гэа. — После всего мы страдаем от вторжения инопланетян в Солнечную систему — вторжения, которое продолжается уже год, хотя до сих пор не причинено никакого вреда, или только тривиальный…

— Тривиальный? — огрызнулась Никола. — Это восприятие робота. Люди умирали. С самого начала.

Гэа подтвердила это кивком, но продолжила. — И мы должны наилучшим образом использовать все имеющиеся у нас доказательства. Мюриэл…

Мюриэл кивнула. — Но это также кульминация столетий семейной истории. Даже тысячелетий.

Пул почувствовал легкую тревогу. Впутываясь в нежелательную семейную историю.

— Что это значит?

— Я изучила реликвию, которую принес призрак, — сказала Мюриэл. — Как ты и просил, когда отправлял ее сюда, Майкл. Твой амулет. Термин, относящийся к магии, хотя в нем нет ничего магического…

Никола заинтересовалась. — Тогда что же? Вы, например, выяснили, из чего это сделано?

Мюриэл покачала головой. — Мы знаем, что это не человеческое изделие. Это уже кое-что, хотя и отрицательная точка зрения. Во всяком случае, не современное человеческое производство. Некоторые предполагают, что это сделано из того же вещества, что и инопланетный артефакт, Тайник. Которое кое-кто называет "обшивкой", раковиной, которая растет на солнечном свету. Есть аспекты спектров отражения… Но поскольку я тоже не знаю, что это такое, это не очень полезное сравнение.

Никола, как и следовало ожидать, теряла терпение. — Тогда что вы знаете?

Мюриэл улыбнулась. — Вы когда-нибудь пробовали смотреть на это? Или, скорее, сквозь это?

Пул вспомнил. Возможно, он этого не делал. Возможно, это казалось слишком очевидным. — Расскажи мне, что вы нашли.