Месть

61

Схема Пула была концептуально проста. И, по его мнению, несмотря на отсутствие прототипирования или тестирования, реализуема физически, учитывая, что в ней использовались две экспериментальные системы червоточин, которые уже были открыты, стабилизированы, пройдены. Именно масштаб этого поразил большинство людей, работавших над этим.

Даже Мириам Берг, которая следовала за Пулом во всем, что он делал, с тех пор, как ему исполнилось девятнадцать. Даже, в конце концов, самого Майкла Пула.

Возьмем две червоточины: одну, которая соединяет внутреннюю часть Солнца с Меркурием, и вторую, которая соединяет орбиту Земли с космосом Юпитера…

За несколько месяцев до окончательного, безжалостного сближения ксили с Землей Мириам и ее экипажи на ВЕС-кораблях класса "Краб-отшельник" использовали магнитные захваты, чтобы доставить меркурианский конец солнечной червоточины на Землю. И они погрузили другой портал червоточины глубоко в тело самого Солнца: вниз по слоям, которые исследовал сам Пул, вниз по огромным конвективным шлейфам, через медленно бурлящую зону излучения — глубоко вниз, в конце концов, в само ядро с его термоядерными реакциями (где плавали загадочные существа из темной материи, что, как надеялись, оставило бы эту хрупкую человеческую конструкцию в покое на некоторое время). На данный момент горловина червоточины была закрыта, так что бурлящая энергия солнечного сердца еще не могла вырваться наружу — не могла излиться в околоземное пространство. Еще нет.

Тем временем другое скопление кораблей утащило юпитерианский терминал второй червоточины прочь от Юпитера, в глубокий космос, за пределы Нептуна, самого удаленного из гигантов, за рассеянный пояс Койпера — в могучее облако Оорта далеко за орбитой Плутона, сферическую область холодных и глубоко замороженных миров, кружащих в слабом солнечном свете. Это само по себе было монументальным усилием, поскольку конвой ВЕС-кораблей грохотал под нагрузкой повышенной гравитации, чтобы уложиться в срок.

Все это было скрыто от посторонних глаз. Доверенные лица проинформировали правительство Гарри, что солнечная червоточина была отбуксирована, чтобы служить аварийным источником энергии для Земли, и правительство проглотило это — хотя Пул всегда будет задаваться вопросом, закрывал ли Гарри на это глаза. Насколько ему было известно, власти даже не заметили смещения портала на орбите Юпитера.

Итак, теперь существовало два входа в червоточины, оба близко к Земле: один соединялся с ядром Солнца, другой — с краем межзвездного пространства. Поспешно остановленные относительно Солнца — и установленные прямо перед Землей, на ее собственном пути вокруг Солнца.

Два портала располагались так близко друг к другу, что почти соприкасались. Ожидали.

Пока из Антарктиды Пул не отдал свой последний приказ.

— Мириам?

— Готовы. Майкл, ты уверен?

Пул чувствовал себя измотанным. Как будто он едва мог стоять.

Последний удар сердца. Последнее мучительное сомнение.

— Давай сделаем это. Зев солнечной червоточины раскрылся.

Горящее в термоядерной реакции при температуре почти пятнадцать миллионов градусов вещество солнечного ядра вырвалось из портала.

Вырвалось в околоземное пространство.

Просочилось прямо в структуру портала второй червоточины, маршрута к облаку Оорта.

И, как и предполагал Пул, из объекта, достаточно большого, чтобы пропустить жилой купол ВЕС-корабля класса "Краб", этот портал начал резко расти. Солнечная энергия, добытая с помощью червоточины и разумно примененная, быстро преобразовалась в еще большее количество экзотической материи, из которой состояли нитевидные стойки, обрамлявшие портал. Вот как можно принудительно вырастить червоточину, как однажды попытался объяснить Пул Никола и ее матери. Но это никогда раньше не пытались сделать в таком масштабе. Он задавался вопросом, будет ли это когда-нибудь снова.

Портал, казалось, расцвел, как позже сказали некоторые наблюдатели.

Пул и его мать, оба виртуалы, закутанные в иллюзорное, соответствующее протоколу снаряжение для холодной погоды, вышли из резиденции на Земле принцессы Элизабет и посмотрели на восток, на антарктический рассвет.

И они увидели, как портал червоточины растет высоко в небе, подпитываемый искрой огня, гораздо более яркой, чем поверхность самого Солнца. Вырос в рамку, которая вскоре стала легко видна невооруженным глазом, — электрически-голубую диаграмму, поперек которой тянулись мимолетные листы, похожие на сусальное золото.

Мюриэл уставилась на него. — Это похоже на огромное здание. Сооружение за пределами неба. Возможно, как полярное сияние, эти завесы света, которые ты видишь… Я не могу придумать другого сравнения.

У Пула вообще не было слов. Было только зрелище, которое, казалось, ошеломляло его — даже когда он отстраненно следил за его развитием, даже когда наблюдал за разворачивающейся геометрией, оценивая темпы роста, — зрелище, которое, казалось, вселяло ужас глубоко в какую-то животную сердцевину его разума. Там, в небе, не должно быть таких вещей. Даже если бы Пул сам их туда поместил.

Портал быстро увеличивался в его поле зрения, продолжая расширяться по мере того, как Земля стремительно приближалась к нему со своей собственной орбитальной скоростью более тридцати километров в секунду. Вскоре Пулу пришлось запрокинуть голову, чтобы увидеть все это, эту единственную огромную треугольную грань, которая теперь доминировала в небе. Одна вершина поднималась к зениту, соединяясь с абсолютно прямыми стойками, ослепительно синими за пределами воздуха, в то время как две другие вершины грани уходили за горизонт.

В конце концов портал должен был вырасти и стать тетраэдром со сторонами более тридцати тысяч километров в длину — вероятно, ничуть не меньше четырехгранной клетки из лучей-разрушителей планет, которую ксили построили бы вокруг Земли, точно так же, как на Марсе, если бы у них была такая возможность. Уже настолько большим, что сам портал, если смотреть с Земли, исчезал из виду.

Пул представил, как глаза, подобные его собственным и матери, поднимаются по всей Земле, наблюдая за этим поразительным зрелищем. Представил Никола Имри в ее хрупком, сломанном флиттере, падающую с неба как раз в тот момент, когда на нее упала огромная тень мира. Представил свое собственное физическое тело в еще одном снижающемся корабле, спасающемся от неба, становящегося действительно очень странным.