Страница 8 из 136
Глава 2
Некоторое время в подземном зале сохранялась поразительная тишина. Настолько, что было слышно, как жужжит комар. До тех пор, пока его кто-то не сожрал. От волнения, наверное, рефлекторно сделав — ам.
До сих пор не могу поверить, что под моим домом находится ЭТО. Одно дело подозревать, а другое — точно знать. К тому же я сильно недооценил масштабы подземного комплекса. Впрочем, всех нас сейчас волновало совершенно другое. Как выйти из сложившейся ситуации, и что делать дальше? Второе, даже больше, чем первого.
Когда на меня одновременно обернулись все присутствующие и наступила напряжённая тишина, прямо как при внезапной налоговой проверке на Дагестанском НПЗ, все заготовленные слова тут же растворились во времени и пространстве. Хотя по мне не было заметно, лицо я умел держать, но внутри почувствовал разгорающийся пожар из противоречивых чувств и мыслей. Честно скажу — растерялся, хотя думал, что буду к этому готов. Ни черта подобного! Я испугался не того, что на меня внезапно набросятся со словами: ты слишком много знаешь, — а разрыва хрупких, невидимых связей, объединяющих нас всех в единое целое. Даже такие нематериальные вещи, как отношения, тоже могут ломаться. Они ведь появляются не на пустом месте. Доверие. Уважение. Прощение. Без этого никак.
«Что мне им сказать? Разозлиться? За что? За обман? За выставления меня дураком? Этого они так сильно испугались? Может, похвалить? Опять же, за что? Тогда угрожать? Чем?» — принялся ускоренно обдумывать следующий шаг.
Судя по аурам, которые тут не скрывались, ставшие причиной ещё одного шока и трепета, это мне стоило внимательнее следить за словами, а не им за поведением. «Малыши» легко порвут меня на сотни ленточек, если захотят и постараются. Может, даже не со злого умысла, а из-за банального перепуга, по ошибке. И потом, какие это к чёрту милые, домашние поросята? Это же дикие кабаны! Вот я выживший из ума, слепой мечник.
«Что делать⁈» — читалось в моём взгляде.
«Что делать⁈» — отражалось в их глазах.
Именно по этой причине все застыли, чувствуя, что любое неосторожное движение могло привести к самым непредсказуемым последствиям. На заднем фоне не хватало только звука закипающего чайника.
«Допустим, выгоню их из дома, раз они такие взрослые. Или сам сбегу, что более реалистично, а дальше? Опять в одиночестве бесцельно скитаться по свету? Искать, с кем будет поговорить, посмотреть на звёзды, разделить обед, — эта мысль напугала ещё больше, задев по-настоящему. — Подожди. У нас же нет смертельной вражды, так чего я переживаю? Если всё оставить как есть, то… можно не волноваться, что в старости некому будет подать стакан воды. Что после смерти обо мне никто не вспомнит. Не выльет на могилу графинчик водочки. Не зажжёт палочки с благовониями. Прямо как у учителя».
Вспомнив последние годы жизни несчастного мастера, едва не содрогнулся. Никому такой судьбы не пожелаю.
'Меня больше никто не посмеет обидеть. Кроме них, разумеется. Ещё — я теперь богат. Правда, технически не совсем я, и не совсем богат, но это как посчитать. Недаром же у меня в роду был кто-то намного полезнее любых колдунов и ведьм. Главный бухгалтер! Вот кто творил настоящие чудеса. Копперфильд и рядом не лежал. Тем более, он работал на советско-финской таможне. Это ещё не всё. С такими помощниками я теперь смогу на своём огороде посадить в два раза больше всего. Да что мелочиться — в три! — воодушевлённо взбодрил себя порцией очередных фантазий.
Однако пришлось немного придержать чересчур разогнавшегося оптимиста.
«А если они скажут, что этого мало? Вдруг захотят захватить мир. Тогда уже посадят меня. Причём далеко и надолго. А если мы не сойдёмся во взглядах на то, кто должен спать на коврике, есть из миски, первым занимать туалет, и вообще, припомнят, что я слишком много пью, бездельничаю и веду себя плохо. Тогда мне будет больно. Думаю, во всех смыслах».
Почему-то вспомнилась сцена посещения Остапом Бендером дома престарелых с бедными сиротками из голодающего Поволжья, которых обидеть может всякий, но только один раз.
Разглядывая собравшихся, неожиданно поймал себя на мысли, что у моих питомцев, если их так можно назвать, довольно симпатичные формы. Особенно у женских персонажей. Есть чем полюбоваться, чему позавидовать, за что подерж… гхм. Прочь гнусные мысли. Прочь! Кыш-кыш-кыш отсюда. Я не педофил. Хотя это скорее у них нужно спрашивать, как они относятся к детям. Я же тут самый младший, не считая некоторых совсем уж юных существ.
С другой стороны, легальная лоли лучше… Да тьфу на тебя! Сказал же, кыш! Вот что значит — длительное воздержание. Мне срочно нужна женщина. Желательно психолог. Хороший. Правильный. Мягкий. Только где её взять? Мои питомцы её сразу сожрут, причём буквально. Скажут, что какая-то левая тётка в этом доме им не нужна ни целиком, ни по частям.
Впрочем, не о том думаю. Прямо сейчас нужно определяться, как себя с ними вести? Как раньше? Сомнительно. Я же не могу сделать вид, будто ничего не видел, всё забыл, и вообще, в это время спал.
Поскольку вынужденная пауза неприлично затянулась, прокашлялся, настраиваясь на разговор. Больше не тратя времени на разные глупости, которые люблю, умею, практикую, срочно принялся действовать в отрыве от мыслительного процесса. Как обычно, положился на удачу и желание сохранить то немногое, что для меня действительно важно, помимо сокровищ подземелья и планов запрячь этих хитрецов поработать на благо вождя этого племени.
— Я могу обратиться к собравшимся? — невинно поинтересовался у Куклы, у которой, судя по лицу, в голове что-то переклинило.
Хотя внешность большинства питомцев оказалась для меня полной неожиданностью, но по аурам я прекрасно видел, кто есть кто. Попутно вспоминал, сколько времени с ними провозился. Как дурачился. Какими они раньше были маленькими, миленькими и забавными. Как я себя тогда вёл.
Как-как, как придурок! От постыдных воспоминаний температура моего тела поднялась до уровня закипания воды, придав ускорения ногам. Нужно сказать — вовремя. Мне продолжало сказочно везти.
— Да-да, конечно, — опомнившись, разрешила Кукла, несколько раз потрясённо моргнув.
Деревянной походкой девушка в роскошном платье отошла в сторону.
— Благодарю.
«Ладно, позже буду душить подушку и орать в неё. Наедине» — подумал, призвав себя собраться и прекратить помышлять о побеге.