Страница 27 из 136
Чтобы не ходить завтра по округе кругами, расспрашивая прохожих, где проживает Великий Матвей, теряя достоинство, Бэй Цинмин захотел заранее проверить обстановку. Вдруг он появился не вовремя. Или ещё хуже, оказался не только не единственным посетителем «тайного сада», как его назвала Бэй Нинг, но и не первым. Зачем же завтра ставить мастера в неудобное положение. Поэтому глава секты принялся духовным зрением осторожно осматриваться по сторонам. Искать духовные барьеры, источники ци, ауры могущественных существ, природные сокровища. Также нужно было самому убедиться, что перед ним не декорации, призванные ввести в заблуждение доверчивых практиков. Он хорошо знал: не всё, что выставляется напоказ — оказывается правдой, как и не всё, что не прячется — представляет опасность. Мало ли что показалось ученикам. Глупо сравнивать их возможности с умениями главы секты. В подобном деле любая ошибка могла обойтись очень дорого.
Как ни странно, ученики были правы. Здесь нет ничего необычного. Очень бледный фон природной ци. Нет пересечений лей-линии, или по-другому — подземных вен дракона. Нет и подходящих условий для обители бессмертного. Никаких достопримечательностей, доступа к каким-либо внешним ресурсам. С таким же успехом он мог поселиться в любом другом месте. Можно даже подумать, что ученики над ним пошутили.
Не найдя цели, Бэй Цинмин нахмурился. Дочь предупреждала, что барьер, скрывающий тайную обитель, очень хитрый и совершенно незаметный. Он был идеально вписан в окружающую среду, полностью с ней сливаясь.
— Похоже, придётся всё-таки размять ноги и искать его по старинке, — расстроился глава секты, болезненно отнесясь к неудаче.
Она означала, что сила восприятия Бэй Цинмина ещё далека от совершенства. Обращаться за помощью к Тао он по-прежнему не хотел. Гордость не позволяла. При этом глава секты кое о чём забыл. Его корабль являлся сложным произведением искусства. Мастера вложили в него душу, постаравшись автоматизировать всё, что только возможно. По самой распространённой причине: чем сложнее техника, тем дороже её можно продать.
Давно привыкнув к особенностям своего корабля, глава секты перестал обращать внимание на многие незаметные глазу вещи, работающие постоянно, в пассивном режиме. Как например: умная система обнаружения опасности. Она помогала избегать столкновений с летающими объектами. Денег не просила, проблем не доставляла, не шумела, неудивительно, что её заблаговременно не отключили. А зачем? В этом мире по небу чего только не носилось с огромной скоростью.
По колебаниям духовной силы Бэй Цинмина определив, что задействованы поисковые техники, следуя своим протоколам, система безопасности полётов запустила собственное глубокое сканирование пространства. Да, она была очень умной, но не очень сообразительной. Её мощность с чувствительностью намного превосходили человеческие возможности. К тому же она работала в более широком диапазоне. Поэтому через некоторое время была успешно обнаружена аномалия. Возможно, наткнулась на неё совершено случайно, как это часто бывает. При этом система безопасности полётов не смогла определить характер аномалии.
Пытаясь выяснить природу странного явления, представляло оно опасность или нет, ещё более умный артефакт, встроенный в систему, встретив сопротивление, стал прилагать всё больше и больше усилий по его обходу. Поскольку боевой режим был выключен, то старался делать это как можно незаметнее. Энергоядро корабля загудело от нагрузки.
В то же самое время один из закопанных бумажных талисманов, по улице Кирова дом пятьдесят один, исписанный загадочными символами, молниеносно вспыхнув, прекратился в золу. Он был уже старым, выработавшим ресурс. По графику его замена должна была произойти на следующей неделе. Кроме того, этот талисман часто испытывал перегрузки, поэтому и сгорел первым, как самое слабое звено в цепи.
Так сложилось, что он отвечал за небольшой участок барьера, расположенный возле Небесной яблони, главной возмутительницы астрала. Она слишком часто лупила небесными молниями по двуногому и четырёхлапому возмутителю спокойствия прямо через барьер, поэтому вполне закономерно, что крохотная брешь появилась именно рядом с ней. В эту «дырку» тут же залез исследовательский ментальный щуп корабля. Вытянувшись, он принялся шариться по сторонам, тщательно всё ощупывая. До незапланированного свидания вслепую оставалось три… два… один…
Неожиданно в стволе яблони резко распахнулся большой, моментально округлившийся глаз с сильно расширившимся зрачком. Дерево сначала замерло, причём каждым листиком в отдельности, а потом затряслось. Следом, такое впечатление, яблоня попыталась превратиться в пушистую ель, ствол которой полностью скрыт. Через секунду двор заполнил высокочастотный протяжный визг, от которого задрожали не только окна дома, но и все стеклянные предметы внутри него. Что-то даже лопнуло.
Очумело вскочив на ноги, внезапно разбуженный Барбос неуклюже стукнулся головой о крышу будки. Перепугавшись, выскочил из конуры. Принялся быстро мотать головой из стороны в сторону, пытаясь определить, что происходит? Куда бежать? Кого кусать? Однако странный звук стих столь же неожиданно, как и появился, не дав никаких подсказок. Наступила тревожная тишина.
— Да как ты посмел! — ещё более внезапно раздался оглушительный, полный стыда и ярости вопль Небесной яблони, от которого Барбос аж подпрыгнул.
Зелёные листья мистического дерева сначала пожелтели, потом покраснели, а затем покрылись тёмными пятнами. Его аура вспыхнула в ночи так ярко, словно зажглась лампочка. Над яблоней один за другим стали быстро появляться многочисленные светящиеся нимбы, один над другим. Больше не сдерживаясь, не раздумывая ударила туда, где, по её мнению, должен был находиться предполагаемый извращенец. Небеса будто разорвала золотистая молния, выпущенная откуда-то сверху. Чем-то она была похожа на божественное копьё, озарившее землю своим светом, а следом и сотрясшая громом.
Не останавливаясь, плохо соображающая спросонья Небесная яблоня принялась озверело лупить всем, чем могла. Без какого-либо изящества или мастерства, за счёт одной лишь грубой силы. В тот момент она руководствовалась больше эмоциями и инстинктами, а не разумом. Потом ей за это было очень стыдно.