Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 132 из 136

Все присутствующие немедленно поднялись на ноги и принялись бурно аплодировать. Даже ива, за компанию, пока ещё плохо понимая, что происходит, но очень хорошо чувствуя важность момента, и то нечто неописуемое, что объединяло всех этих разношёрстных сверхъестественных существ. Некая единая цель. А ещё захлестнувшие их эмоции, бьющие в голову не хуже игристого, коварного алкоголя.

В этот момент приосанившейся Матвей сравнил себя с генсеком на очередном партийном собрании КПСС. Ему осталось только раздать медали, начиная с себя, а потом расцеловать всех отличившихся.

* * *

Дальше обсуждались сугубо технические вопросы. Когда уходим? Что с собой забираем? Что оставляем? Что делать с домом? Все питомцы внезапно обнаружили, что у них оказалось полно работы. Столько, что даже не представляли, за что хвататься в первую очередь. Всех присутствующих охватила лихорадка срочных сборов в далёкое, продолжительное путешествие. Они словно боялись, что я могу не утерпеть и уйти, не дожидаясь остальных. Налегке. Не все могли похвастаться такими талантами.

Обитателям усадьбы требовалось собрать множество крайне необходимых, как им казалось, вещей. Выкинуть ненужное. Определиться с планами. Завершить все свои текущие дела, чтобы уйти без сожалений. Перед ними появилась ещё одна огромная куча вопросов. Что надеть? Что они будут есть в дороге? Что заниматься по вечерам? Сколько на это путешествие потребуется денег, и где их взять? Что по обязанностям? Кто за что отвечает? Каков порядок передвижения? Что с транспортом и документами? От всего этого голова шла кругом. У Пугало в буквальном смысле. У него ведь здесь огород, хозяйство, подрастающие кабачки. Тыковку вот недавно посадил. Это фениксу с демоном хорошо. Рот закрыли — считай, собрались. Дракону тоже было не так просто, как казалось. Пруд с собой в кармане не унесёшь. Конечно, на солнце он может находиться без вреда для здоровья, но сильно этого не любит. У него начинает сохнуть и чесаться кожа. Его среда обитания — морские глубины.

Пожалуй, проще всего было иве. Только не в эмоциональном плане, а со сборами. Она была в шоке. Только-только пришла, успокоилась, поела, увидела перед собой луч надежды, а потом БАЦ, и вспышка на солнце. Обгорающие листья, образно выражаясь, медленно падают на землю. Стеклянный глаз смотрит в пустоту. В голове ни короедов, ни термитов, ни связных мыслей. Что теперь будет с ней? А с райским садом? Спрашивается: чего ради она столько страдала? Почувствовала себя человеком, которой отстоял длинную очередь на жаре, а холодная, освежающая водичка закончилась прямо перед тобой. Последние блестящие на солнце капли упали в песок. И вот, стоишь как дурак, высунув язык, тяжело дышишь и думаешь… думаешь… думаешь…

Проходя мимо, выглядя самой беззаботной из всех жильцов усадьбы, хрустя сочным золотистым фруктом, яблоня пожалела глупую, недогадливую бедняжку. Остановившись, она окинула иву задумчивым взглядом. Быстро стерев нечитаемое выражение лица, сокрушённо вздохнув, с улыбкой поинтересовалась:

— Что сидишь, нахлебница? Бездельничаешь? Пошли, помогать будешь. На огороде работы — на неделю, а времени у нас, хорошо бы за день управиться. Вряд ли господин усидит на месте больше пары дней. Если уж он принял решение, то буквально не может удержаться от желания сразу же взяться за дело. Твоя помощь придётся весьма кстати. У тебя же куча рук висит просто так, впустую. Сейчас найдём чем их занять.

Растерявшаяся ива промолчала, но теперь всё её внимание было сосредоточено на яблоне. Она с тщательно скрываемой надеждой словно замерла в ожидании последнего толчка.

— Ты же, я так понимаю, с нами идёшь? — уточнила яблоня, будто ничего не замечая.

Призрачная ива в очередной раз удивилась тому, что её так легко приняли в этом удивительном месте. Без проверок, клятв, или каких-нибудь ограничений. В среде параноидальных практиков это, мягко говоря, не приветствовалось. Тем более, она же тёмное создание. Откуда им знать, что от неё ждать? Ладно странный человек, назвавший себя фальшивым бессмертным, что, честно говоря, её весьма шокировало, повёл себя как истинный безумец — излишне беспечно, но куда смотрели остальные мистические существа? Да и потом, если никакого бессмертного на самом деле нет, то почему все ведут себя так, словно он есть? Неужели с этим связана какая-то страшная тайна.

Словно прочитав её мысли, яблоня добродушно усмехнулась.

— Ты слишком много думаешь, и в этом твоя проблема, — сказало дерево мудрости. — Тёмная, светлая, серо-буро-малиновая, какая разница? Если в твоём присутствии можно безбоязненно напиться до розовых соплей и хорошенько выспаться, то ты хороший человек. Это слова господина. Вместо определения: «человек», можешь подставить любое другое, смысл не поменяется. Дело в том, что он видит нас иначе, чем другие люди. Внешний вид для Матвея значит не больше, чем любая другая условность. Поэтому если кажется, что он тебя не замечает, а тем более считает хуже других, то тебе это действительно кажется, — вновь многозначительно улыбнулась яблоня.

Оглядевшись, не подслушивает ли кто, тихо продолжила разъяснять подробности их маленького замкнутого сообщества сородичу по царству духовных растений.

— Господин почему-то принимает себя за того, кто намного ближе к чудовищам, чем к людям. Такие, как мы ему ближе и понятнее, хотя открыто он в этом никогда не признается. Ещё более забавна его игра в новичка. Если успела заметить, он любит выставлять себя слабым, беззащитным практиком, только начинающим свой путь. Очень далёким от титула бессмертного.

Яблоня рассмеялась.

— На это есть ряд причин. Хотя он откатил своё развитие и запечатал большую часть силы, но главная причина не в этом. У господина очень непростые отношения со страхами. Как своими, так и чужими. Великому не нравилось время, когда его все боялись. Избегали. Не смели ни рта раскрыть, ни глаз поднять. Поэтому когда-то он жил словно в пустоте. Один. Ни с кем не общаясь. Не знакомясь. Не выражая эмоций. В них просто не было необходимости. Из-за этого он не мог познавать мир. Видел его в чёрно-белом цвете, где тёмные тона символизировали разные степени ужаса, а светлые — покоя*.

(Точка зрения яблони*)