Страница 59 из 2568
— Вы назвали одну хорошую женщину, с которой не требовалось притворяться. Какие качества вам не нравятся?
— Вы решили исследовать вопрос полностью?
— Условия должны быть равными.
Я посмотрел на Хлудова. Он сделал вид, что занят сахарницей.
— Не люблю, когда человек заранее знает правильный ответ и задаёт вопрос только затем, чтобы услышать его от меня, — сказал я. — Когда принимает собственный страх за нравственное правило для остальных. Когда требует благодарности прежде, чем сделал что-нибудь полезное.
Анфиса слушала внимательно.
— А в женщинах?
— То же самое.
— И красота?
— Приятна.
— Только приятна?
— Анфиса Парамоновна, красота помогает начать знакомство. Продолжать его приходится другими средствами.
— Например, мокасинами?
— Или неудобными вопросами.
Она опустила взгляд, скрывая улыбку. Чай в моей чашке окончательно остыл. Служанка вошла с горячим чайником, долила воды Парамону Ильичу и остановилась возле меня. Я подал чашку. Всё происходило неторопливо: тонкая струя, лёгкий пар, ложечка на блюдце. За это время Анфиса снова взяла один мокасин и рассматривала подошву.
— Она носила их? — спросила она, когда служанка вышла.
— По виду — да.
— Значит, они ей подходили. Она была невысокой.
— Или имела небольшую ногу.
— Вы её плохо помните для человека, которому многим обязаны.
Я удержал паузу. Анфиса снова добралась до места, где история переставала выдерживать подробную проверку.
— Я хорошо помню то, что для меня важно, — сказал я. — Размер её обуви к этому не относился.
— А что относилось?
— Разговоры.
— О чём?
— О том, что человек вправе менять свою жизнь, даже если прежняя выглядела вполне устроенной. О дальних дорогах. О том, что иногда нужно оставить знакомое место, чтобы понять, было ли оно домом.
Это тоже было правдой, только собеседницей в тех разговорах могла считаться моя прежняя аудитория, а не неизвестная американка. Я много лет повторял людям похожие слова и верил им достаточно, чтобы строить на них работу. Теперь мне самому пришлось оставить всё знакомое без права отказаться.
Анфиса положила мокасин.
— Она уехала?
— Мы расстались.
— Поэтому вы вернулись в Россию?
— Нет. Я вернулся по письму Михаила Андреевича.
Хлудов подтвердил кивком. Эта часть истории имела документ и потому не вызывала вопросов.
— Вы собирались уехать обратно? — спросила Анфиса.
— Когда садился в карету — возможно. Теперь нет.
— Так быстро решили?
— Дома, типографии и кредитора оказалось достаточно, чтобы изменить планы.
Парамон Ильич посмотрел на меня поверх чашки.
— Кредитор здесь ни при чём.
— Парамон Ильич, вы начали с заявления, что продадите мой дом. Это участие трудно считать незначительным.
Анфиса перевела взгляд на отца.
— Папенька часто начинает знакомство с продажи чужого дома?
— Только когда дом заложен, — ответил Хлудов.
— Михаил Андреевич занял деньги?
— Дела Михаила Андреевича теперь ведёт Алексей Николаевич.
Он закрыл тему одной фразой. Анфиса не стала требовать объяснений, но сведения запомнила. Я увидел это по короткой паузе перед следующим вопросом.
— Вы сказали, что друзей у вас в городе нет, — произнесла она. — Чем же собираетесь заниматься, кроме типографии?
— Именно это я хотел спросить у вас. Какие развлечения здесь доступны человеку, недавно вернувшемуся из Америки и ещё не успевшему испортить отношения со всем городом?
— Вы уже знакомы с папенькой.
— Поэтому и сказал «со всем».
Хлудов покачал головой.
Анфиса задумалась.
— Бывают вечера. Музыка. Карты. Танцы. Летом гуляют, ездят друг к другу, иногда устраивают домашние спектакли или чтения. Приезжие дают представления. В Дворянском собрании происходят балы.
— Что предпочитаете?
— Вряд ли вас заинтересуют те же развлечения, которые нравятся мне.
— Почему?
— Вы прожили пять лет в Америке. Пересекли океан. Наверное, видели леса, большие реки, индейцев, города, о которых здесь только читают. А я считаю хорошим вечером тот, после которого не жалею, что оставила книгу.
— Это значительно повышает требования к вечеру.
— Большинство их не выдерживает.
— Танцы?
— Иногда.
— Музыка?
— Если хорошо играют.
— Карты?
— Если больше нечем заняться.
— Прогулки?
— Если есть с кем разговаривать.
— Значит, дело не в развлечении.
— В людях.
Она сказала это без торжественности, как вещь давно установленную.
— Я люблю общение с умными людьми, Алексей Николаевич. Для этого не требуется бал, театр или особый случай. Иногда хороший разговор интереснее всего, что хозяева приготовили для гостей.
— В таком случае мы будем общаться часто.
Парамон Ильич перестал пить чай. Анфиса посмотрела на меня поверх чашки. Фраза ей явно понравилась. Но принимать её без проверки она не собиралась.
— Вы уже отнесли себя к умным людям?
— Я отнёс себя к людям, готовым часто с вами разговаривать. Окончательную оценку оставил вам. Опыт учит не обещать результат, который зависит от другого человека.
— А если моя оценка окажется неблагоприятной?
— Придётся приходить ещё несколько раз, чтобы собрать больше данных.
— Вы заранее обеспечили себе право на повторные попытки.
— Только возможность попросить о них.
Она поставила чашку на блюдце.
— Просить пока не запрещено.
— Уже хорошее начало.
— Начало чего?
— Следующего разговора.
Анфиса снова посмотрела на мокасины, потом на меня.
— Тогда в следующий раз приготовьте историю, которая выдержит больше трёх вопросов.
— В следующий раз я принесу правду. Она обычно держится дольше. И оставляет больше тем для продолжения.
— Посмотрим, Алексей Николаевич.