Страница 45 из 52
Но боль я отлично ощущала. У меня организм такой: гиперчувствительный, реагирующий на такое, на что никак не должен, если по правилам. Повышенная чувствительность — это, с одной стороны, прекрасно. Во-первых, удобно для секса: самый экзотический оргазм я испытала на концерте Ирины Богушевской просто потому, что герой моих грез гладил мне руку. Я уж не говорю о том, что овуляция тоже прекрасно ощущается. Не надо подсчитывать дни, если используешь первобытный календарный метод предохранения. Впрочем, этот навык я освоила ближе к тридцати, и к счастью. Во-вторых, можно легко предсказывать погоду, ибо если уж чувствуешь слишком многое, то надо хотя бы часть из этого превращать в полезное.
Было приятно, когда Лешка стал во мне шевелиться, примерно на четырнадцатой неделе беременности. По мнению подавляющего большинства подружек, успевших побыть беременными до и после этого знаменательного события, почуяла я его шевеления неприлично рано. Гинекологи тоже сочли мой случай спорным: мол, нервишки. Но признали, что такое бывает. Как обычно, противоречие на противоречии.
Но отрицательных моментов в повышенной чувствительности, безусловно, больше. Падать в обморок от неприятного известия? Пожалуйста, не вопрос! Падала! Мне сообщили о несчастном случае с одним из героев моих грез — и я тут же свалилась на пол с громким бумом. Чувствовать по утрам чужое похмелье, не выпив накануне ни капли? Конечно-конечно! Легко. Причем не важно, пил ли человек, который живет со мной в одной квартире (например, горячо любимый родитель), или я побывала в веселой компании. Через расстояния ощущать, что у возлюбленного болит голова? Ха-ха, и не только голова! У него и других частей тела полным-полно. Не спать в предчувствии даже не своих проблем? А то! И уж если спать, так с мерзкими вещими снами. Просыпаться во время общего наркоза? О, и это не проблема. Просыпалась, когда в четырнадцать мне операцию делали на глазах. Села на операционном столе, напугав врачей. Потому что больно было! Сквозь общий наркоз больно, не говоря уж о местном, под которым меня зашивали после родов.
Когда я лежала в послеродовой палате, заштопанная и утомленная, мне хотелось лишь одного: чтобы волшебным образом явился Эльф, обнял меня и вылечил, и тогда я смогла бы заботиться о нашем ребенке, которого мне не доверили в первые сутки. Сказали, мол, покорежило тебя слишком, девочка, потерпи денек. Конечно, к обеду я вытребовала ребенка, изображая блестящее самочувствие. Лешку положили в колыбельку возле моей кровати, и теперь в семейной идиллии точно не хватало Эльфа.
Но он пропал, совсем пропал. Напрасно мои родители звонили ему на мобильник, искали в отчем доме, даже советовались с нашими общими друзьями. Эльф не объявлялся. Мама приносила мне в роддом бутылки с бульоном и паровые котлетки, передавала их с записками, что, мол, у муженька работы слишком много, но прийти не сможет.
Я поняла, в чем дело: не первый же день его знала.
— В командировку мужа послали! — жаловалась соседкам по палате, чьи благоверные толклись под окнами роддома. Врала, да, врала!
Все же ему удалось заразить меня лживостью.
Сейчас бы я не стала скрывать от малознакомых девушек истинное положение вещей. Какая, собственно, разница, что они подумают обо мне? Выйдя замуж за такого человека, как Эльф, я уже сильно подставилась.
Да-да, большинство женщин заводили романы с неподходящими людьми, а то и вовсе с негодяями. А некоторые особо удачливые вроде меня ухитрились еще и детей родить от мерзавцев.
В этой ситуации не стоит жалеть незадачливых мамаш: они уже наказаны за свою глупость и безрассудство. А стоит ли жалеть детей? Зависит от ситуации. С моим Лешкой все в порядке, он спокоен и счастлив. Особенно с тех пор, как его отец исчез с нашего персонального горизонта.
Странно, но иногда полные семьи — зло. Если это тайное знание появляется в детстве, вряд ли уже получится создать хорошую семью. Хотя мне всегда казалось, что я смогу, что мы с Эльфом преодолеем временные трудности, обогнем все подводные камни и отправимся все вместе в светлое будущее.
Увы, не получилось. Или ура — в зависимости от моего настроения.
В роддоме Эльф все же появился. Вернулся домой утром, в день выписки, быстренько собрал из разрозненных деталей деревянную кроватку для малыша, отгладил наряд, сбегал на рынок за огромным букетом и предстал перед моими родителями при параде. Длинные волнистые волосы, изящный костюм, белая рубашка, бабочка, со вкусом подобранные цветы… Все моментально простили Эльфа!
Даже я, когда он встретил меня на пороге роддома и со счастливой улыбкой взял из рук нянечки Лешку, завернутого в яркое одеяло. Как же можно обижаться на такого обаяшку? Эльф всегда был чертовски обаятельным и умел нравиться.
А вот сейчас разучился. Он прибавил два десятка килограммов и примерно столько же лет, хотя в действительности не прошло еще и семи, обзавелся животом, женскими бедрами и плечами, неожиданным целлюлитом (незаметным под одеждой, но отражающимся на ауре), красной толстой физиономией и неприятным запахом изо рта и от одежды. Волосы его потускнели, бороденка стала выглядеть клочковатой, ботинки всегда нечищены… Легко очаровывать всех, когда ты юн и прелестен. А вот если непригляден на вид, неуклюж и вонюч — это требует многих усилий.
Усилия же Эльфу были не по душе. Ему нравилось только то, чего можно было добиться стихийно. Супруг мой был неудачливым охотником за счастливыми случайностями.
Вероятно, он таким и остался. По крайней мере, я пока не слышала, чтобы судьба ему подарила что-нибудь приятное. Есть версия, что Эльфу глобально не повезло: он родился лучезарным халявщиком под жестоким небом протестантской этики. Там, наверху, от него ждут прилежания и трудолюбия, а он лишь растягивает в улыбке губы, демонстрируя подгнившие зубы. Ну и барабанит по нервам ближних для разнообразия.