Придуманная женщина

В двадцать два я не смогла сделать это. Возможно, к тридцати трем научусь.

Иногда Эльф работал, чаще искал работу — ему не всякая подходила, мальчику-придире, — и колотил по барабанам в своей группе, а также охмурял меня и еще нескольких девиц, о которых я тогда и не догадывалась. Я считалась основной девушкой Эльфа, так как он у меня жил, но мне и в голову не приходило, что есть другие. Иногда он ночевал у родителей, и у меня не было причин сомневаться в его словах.

Об истинном положении вещей я узнала гораздо позже, когда уже родился Лешка, а у Эльфа начался синдром молодого отца и он перестал скрывать свои бесконечные приключения на стороне.

А в первые полгода нашего романа я наслаждалась бесшабашностью и страстностью юного кавалера, любовалась смешинками в его светлых глазах и накручивала на пальцы пушистые развевающиеся волосы, которые были так хороши и кудрявы, что порой я даже завидовала. Момент, когда бесшабашность превращается в безответственность, еще не настал или не был замечен мной.

Нам было хорошо вместе. Пару раз мы ссорились и собирались расходиться, но потом как-то оба разом возвращались на прежние рубежи.

Меня смущало, что он не желает найти серьезную работу, перебиваясь то мытьем машин на автозаправке, то вскапыванием клумб у не слишком раскрутившихся подмосковных богачей, то ученичеством в троллейбусном парке.

А Эльф развлекался вовсю. Ему было восемнадцать, и учиться в вузе он тоже не собирался, считая это бессмысленной тратой времени. Пару раз мой кавалер уже учился на первом курсе, выдержав по одному семестру, и больше ввязываться в это не желал. Его родители думали иначе, ставя в пример меня, но Эльф в ответ фыркал и уверял их, что это лишнее и он и без учебы прекрасно проживет.

Я была уверена, что когда-нибудь мальчик передумает. Высшее образование здорово приводит в порядок голову, он должен это понимать. Да и профессию какую-нибудь получить надо! Не в «Макдоналдсе» же карьеру делать! Эльф ведь собирался жить со мной долго и счастливо, стать отцом нескольких ребятишек — он сам говорил. А не докумекает сам, что вуз — это важно, так я объясню, у меня дар внушения имеется.

Эх, до чего ж самонадеянны бывают юные девы!

Летом мы собрались с Эльфом в Крым. Денег у нас при этом не было, точнее, имелось сто долларов, оставшихся с последней моей халтурки, трепетно хранимых в книге Альберто Моравиа «Я и он». Я училась в университете — причем в тот момент без стипендии, — а Эльф официально считался профессиональным тунеядцем.

Мне было бы удобнее поработать месяц-другой, а потом поехать в Крым нормальным способом, но герой моих грез заявил, что этот способ для жлобов, платить за поезд и жилье — последнее дело, а в путешествии главное — романтика. Что ж, прекрасно, женщины должны уступать мужчинам, я так и сделала. Вот на мои сто долларов покупалась та самая романтика.

Причем романтика, замечу в скобках, весьма высокой пробы: в дни нашего пребывания у моря должно было состояться Великое солнечное затмение, предвестник конца света, которое из Москвы не просматривалось даже в бинокль. Мы решили его посмотреть с Аю-Дага, хрустальной мечты всех советских пионеров.

Это начинание по градусу превосходило даже знаменитое свидание с Яшей в Коломенском, и я ввязалась в это с радостью.

Итак, мы набили рюкзаки тушенкой и рыбными консервами, взяли палатку, коврик-пенку и спальник — весь туристический инвентарь нам одолжили друзья — и отправились в путь. Попытались еще занять легких денег у общего друга Саши, пропивавшего и проигрывавшего в игровых клубах недавно полученный грант, но Саша в последний момент самоустранился от спонсорства.

Старт осуществили ранним утром, около пяти, со станции Депо Курского направления МЖД, чтобы поймать так называемую волну. Ночь до того мы провели в гостях у приятеля по соседству с этим самым Депо. Уж очень не хотелось в начале путешествия ночевать на вокзале!

Но ночевок в странных местах нам еще немало предстояло, как оказалось. В первой же электричке — от Москвы до Тулы — нестерпимо захотелось спать. Сиденья оказались неудобными, рюкзаки жесткими, а контролеры — настырными. Приходилось от них бегать с периодичностью раз в час. Только приляжешь — и вот снова надо срываться с места.

Примерно в районе Орла, уже в третьей электричке волны, с контролерами стало полегче. В тех краях тогда водилось столько зайцев, что их предпочитали не отлавливать и отстреливать, а минимизировать. Собирали со всех по два рубля и выписывали десяток штрафных квитанций на вагон. Рациональное и выгодное для всех решение!

Спать в электричках я тоже научилась быстро. Дрыхла даже при переезде границы с Украиной на перегоне Белгород — Казачья Лопань. И в самой этой Лопани тоже, пока утреннюю электричку до Харькова ждали. Вокруг кричали челноки-торговцы, ссорились и даже дрались, но мне это было безразлично. Удивительно, но никаких привычных мне бессонниц по дороге в Крым не наблюдалось. То есть условия для сна были настолько невыносимыми, что мое извечное «не умею спать не в своей постели» вдруг перестало работать и сменилось своей противоположностью — «я умею спать везде и засыпаю по щелчку пальцами».

Единственное время, когда я освоила в совершенстве этот метод, кроме той поездки в Крым, была беременность и начальные этапы кормления. Беременность повлияла на мои гормоны и подарила хороший сон. А кормление… Кормившие когда-то мамочки беспокойных младенцев вполне поймут меня и без всяких специальных объяснений. Чем сильнее грудничку хочется питаться и общаться по ночам, тем нестерпимее желание спать.

Когда Лешка был совсем маленьким, он тоже не желал спать. Унаследовал от мамочки склонность к бессоннице. Всю ночь мелкий весело колотил ногами по воздуху и хихикал с тем, кто не отказывался проводить с ним время.

Обычно это была не я, а его отец, что очень меня радовало. Мне разрешалось поспать, а парни о чем-то болтали ночами, слушали музыку и играли, засыпая к утру. Я умилялась: у нас с Лешкой чудесный папочка. И ничего, что легкомысленный и зарабатывает мало, зато как трепетно ухаживает за малышом!

Я не могла предвидеть, что этот всплеск отцовских чувств продлится всего полгода, а потом будет наблюдаться эпизодически и совсем прекратится, когда сыну исполнится три года.