Придуманная женщина

Но когда за страничкой рекламного проспекта скрывается что-нибудь смешное, а не возвышенно-трагическое, разочарование пережить легче. Мне хватает минимума физической боли в отношениях с мужчинами, иногда наслаждаюсь фантазиями о ней. А вот подруги, которые мечтали о волшебных свадьбах с прекрасными принцами, были надолго расстроены, пережив сомнительное празднество в реальности. Одних повергла в уныние развиртуализация с египетскими пирамидами или Лувром, другие ошалели от трудностей вожделенной семейной жизни, иные разочаровались, попробовав таинственные напитки для вдохновения — абсент или кальвадос, кто-то обнаружил, что в работе топ-менеджера крупной компании больше недостатков, чем достоинств, а обе мои великие мечты с детства — боль и море — остались в моем сердце, хотя и не совсем оправдали ожидания.

Да, часто я шучу со своими мужчинами лишь затем, чтобы на меня обиделись и выпороли как следует. Точнее, немножко. У каждого «как следует» есть конкретные пределы.

Мне — почти нимфоманке — нужно много секса, до боли и неспособности пошевелиться, потому что иначе я чувствую себя неудовлетворенной, несмотря на оргазм.

Забавно раскрывать в романе, написанном от первого лица, чьи-то интимные секреты, выдавая их за свои: у большинства из тех, кто это прочитает, не будет возможности проверить, говорит ли автор о себе или напропалую врет о герое-который-альтер-эго-самого-сочинителя. А если учесть распространенную точку зрения, согласно которой пишущий выводит в каждом из героев какую-то часть себя, игра становится еще более веселой.

Попробуй угадай, каков в тексте процент фальши и замаскированных болезненных фантазий, а что лишь искусный конспект.

Любимому мужчине я призналась, что порой я веду себя ужасно потому, что мне хочется испытать физическую боль. Ссориться-скандалить и так далее мне не интересно.

А море… Что ж, море предстало передо мной чуть менее голубым, чем грезилось в снах, не таким соленым и прозрачным, но вполне привлекательным.

Море когда-то помогло мне ненадолго полюбить мальчика Эльфа, ставшего моим мужем.

Первые полгода после нашего знакомства прошли динамично и романтично.

Утром первого января я заявила случайному любовнику, что у меня есть ББЛ, а в отношениях с кем-либо еще я не заинтересована, особенно это касается лохматых юных барабанщиков. Мальчик смотрел на меня ясными влюбленными глазами и просил:

— Испытай меня! Я же понравился тебе сегодня, может, и еще на что сгожусь!

Я отказывалась, но он был настойчив. Выпросил у меня адрес (а телефон тогда в нашем провинциальном Одинцове был не у всех, и наша семья не входила в число счастливчиков), я произнесла его лишь раз, хихикая в промежутках. Выпитое накануне и бессонная ночь уже сказывались на психике.

Он запомнил все до цифры и на следующий день явился в гости с белой розой на длинной ножке, купленной, очевидно, на последние деньги: Эльф был не просто беден, а вызывающе беден, хотя и работал в какой-то второсортной газетенке. Как позже я поняла, его подводила страсть к спецэффектам: понравившейся девушке он таскал звезды с неба, а нового приятеля поил самым дорогим пивом, какое только мог найти. Эта показушность в сочетании с маленькой зарплатой приводила к классическому нищебродству высокого градуса: парнишке порой не хватало денег на новые носки. А если учесть, что носки он предпочитал белые, то стирать единственную имеющуюся пару приходилось ежедневно, да еще и в специальном противопятнистом порошке.

Эта традиционная стирка перед сном меня даже покорила: раз молодой человек так заботится о своей одежде, он сможет позаботиться и о прочих пустяках в своей жизни.

Эта теория затем подтвердилась: Эльф действительно холил и лелеял пустяки, упуская многое важное для нас, обычных людей. Он мог месяцами не работать или жить у знакомых, таская все свое штучное имущество в рюкзаке, но трепетно ухаживал за ногтями и покупал к ужину самый лучший майонез.

После третьего или четвертого свидания Эльф окончательно поселился у меня. Он рассказал трогательную историю о трудностях с родителями, чему я охотно поверила, поскольку мои отношения с родителями оставляли желать лучшего.

Хотя в одном родители меня почти не ограничивали — в личной жизни. Их собственные дрязги были слишком неприглядны, чтобы я согласилась признать за этими двумя право указывать мне, с кем встречаться, а с кем нет.

Им пришлось смириться с тем, что нищий, но обаятельный Эльф с комфортом зажил в нашей квартире. Поначалу он расплачивался за постой мелкими, но существенными услугами по хозяйству: чинил сломанную давным-давно мебель, прибивал гвозди, менял прокладки в кране, точил ножи и ножницы, то есть делал все то, за что мой папа не брался в силу уверенности в аристократичности своего происхождения и непристойности участия в подобных развлечениях.

Мама была без ума от симпатичного мальчугана, всегда готового помочь в так называемых «мужских» делах. К тому же Эльф был вежлив и предупредителен, приносил сладости к чаю и ругал меня за неряшливость, что для мамы звучало как музыка.

Папа ворчал по поводу «бездельника», как он называл моего неожиданного сожителя, но иногда они пили пиво вместе с Эльфом и спорили из-за длинных волос последнего. Ничто так не сближает, как алкогольные споры об эстетике. Но нет способа лучше, если хочешь с кем-нибудь поссориться, чем алкогольный спор об эстетике. Два лика эстетики, не иначе.

Однако Эльф поселился у нас крепко: выгнать его не представлялось возможным. Иногда он пропадал на два-три дня, мои родственники вздыхали с облегчением, а я слегка скучала: все же с ним было весело.

И он постоянно говорил о любви. Приносил мне цветы, купленные неизвестно на какие деньги — зарплата Эльфа по-прежнему оставляла желать лучшего, — посвящал мне песни и концерты своей группы, но главное — никогда не умолкал.

— Любимая, единственная, самая красивая на свете, — пел он сладким голосом, и я таяла, как положено барышне моего возраста.

Уже потом я поняла, что Эльф здорово напоминал моего папу: тот тоже твердил, что жить не может без мамы. Только у него «самая красивая» чередовалась с «ну ты и страшненькая у меня». Но вообще — манеры у мальчуганов похожие. Смешно осознавать это спустя столько лет.

А еще смешнее то, что разнообразные бородатые и многими умниками высмеиваемые старики вроде Фрейда тоже бывают правы. Нужно только учиться находить в их теориях утилитарные нотки — и использовать по назначению.