Страница 9 из 73
Ольга не ответила. Но Воля и так поняла: руины дома были для Ольги символом того, о чём девочка не хочет вспоминать. Чего именно? Она потом выяснит. Пока же достаточно того, что при одном только упоминании о родительском доме Ольга сжимается в комок.
— Ясно, — сказала Воля. — Нам с тобой всё равно придётся туда идти. Но если не хочешь…
— Там… там опасно. Крыша.
— Ты просто отступишь и ничего не увидишь. Пойдёт?
— Сейф стоял в кабинете отца. Второй этаж, левое крыло, но лестницы все обвалились.
— Уже лучше, козочка. Завтра наведаемся. А теперь нам пора. Назад оглянись.
Ольга послушно развернулась и подняла глаза. Небо над крутым горбом холма, на котором стояли остатки усадьбы, угрожающе наливалось сине-сизым, как свежий кровоподтёк. Издалека доносилось глухое ворчание близкой грозы.
— Да, идём, — Ольга ловко спрыгнула с камня. — Пока нас не смыло.
Она двинулась вверх по тропе, через сад. Старые персики стояли в цвету. Виноградная лоза оплетала ржавую арку входа: когда-то здесь была калитка.
Ольга думала о том, что, наверное, это трудно — вот так, в новом мире, без тела. Воля — о том, что порт есть, а денег нет, и это надо срочно исправлять.
Бурая черепичная крыша сарая, ставшего Ольге домом, показалась из-под кроны раскидистой старой шелковицы. Уперев руки в бока, на крошечном крыльце стоял мужик.
— О, — насмешливо прокомментировала Воля. — Как ты популярна здесь. Каждый день ломятся мужики. Да какие! Лохматые, потные… брутальные.
— Снова спасибо тебе, — тихо ответила Ольга.
— За что?
— Когда я уже совсем решаю, что сошла с ума, ты каждый раз говоришь всякие непонятные слова. И я понимаю, что всё это — правда.
— Гостя ты ведь узнала?
— Ага. Тимофей, будь он неладен. Лёгок на помине.
— За аренду, как я понимаю, он тебе не платил?
— И не думал.
Воля хмыкнула.
— Уступи тогда мне. Я умею с такими беседовать.
Ольга молча вздохнула и отступила, смирившись. Зачем упираться? Сама она Тимофея побаивалась.
Закрыла глаза, рвано выдохнула и ощутила движение где-то под рёбрами. Почувствовала, как всё её тело уверенно наливается зрелой силой. Как плечи медленно расправляются, подбородок приподнимается.
— Эй, малец! — гаркнул мужик. — Хозяйка где?
— Тебе чего? — спросила она голосом ниже обычного.
Мужик этого не заметил. Сплюнул под ноги и вытер лоб рукавом.
— А тебе какое дело, сопляк? Хозяйку зови. Дело к ней у меня.
— Говори. Я передам.
Тимофей мрачно нахмурился:
— Ты глухой? Мне хозяйка нужна, а не ты. Зови давай.
— Она занята. Ты говори, я ей всё передам.
Тимофей снова сплюнул под ноги и шагнул ближе. От него потянуло портянками и перегаром. Любимый букет ароматов мужчин этого острова.
— Ну так передай. Скажи ей, что я своё требую. Долг свой пусть отдаст.
— Долг? — Воля подняла бровь. — Что-то ты не похож на того, у кого занимают князья.
— Ах ты!
Тимофей двинулся на неё. Был он выше на голову, шире в плечах, но Воля не дрогнула. Видала она и покруче противников, нежели этот… лодочник. Стояла незыблемо и глядела на мужика сверху вниз. Твёрдо, насмешливо и надменно. Как и подобает княгине Волынской.
Тимофей всё же это заметил и притормозил. Не отказало ему ещё чувство самосохранения.
— Пристань я чинил за свой счёт, — пристально глядя на Волю, сказал он. — Канаты причальные смолёные привозил. Камень, доски. Всё из своего кармана. А хозяйка твоя…
— Какие чудовищные расходы, — насмешливо перебила его Воля. — Верно, они не покрыли и половины доходов от пристани.
— Да! — радостно согласился Тимофей. — Я же и гово…
И осёкся.
Смысл сказанного дошёл до него позже, чем следовало. Рыхлое лицо его сперва вытянулось, потом медленно налилось яркой краской, и он кулаком замахнулся на Волю.
Та не дрогнула. Выбросив руку вперёд, ткнула пальцем в широкую грудь Тимофея и, прищурившись, рявкнула:
— Вот только попробуй меня тронуть, смерд вонючий! Я тебя…
Она не закончила. Взгляд Тимофея упал на внешнюю сторону её запястья, где яркой звездой засияла вдруг сложная белая руна.
Воле стоило немалых трудов удержаться и не заорать во всё горло от этого зрелища. Смогла. И гордилась собой.
Тимофей побледнел. Губы его задрожали.
— Вашсиясь… — пробормотал он, отступая назад. — Простите, ради бога, беспопутал… Я так просто зашёл… Передайте княгине моё почтение…
Скатившись с крыльца, он стремительно развернулся и побежал, громко топая сапогами и не оборачиваясь.
Воля опустила руку. Руна медленно гасла, ныряя обратно под бледную кожу.
— Эм… — произнесла она в пустоту. — Козочка, что это было? Я так пострашнела, что лодочник убежал?
Внутри хмыкнули.
— Ну… это руна. А я, в общем-то, маг.
— Час от часу не легче, — пробормотала Воля. — Ты просто шкатулка с сюрпризами. И заметь: уже второй день подряд от нас бегают мужики. Так и привыкнуть недолго. Но мне это нравится.
— Да. Смешно вышло.
— Заступай на своё место, — неохотно ответила Воля. — Пустота может почуять подмену и испугаться. Пошли домой — уже капает вон.
С неба и правда упали первые тяжёлые капли. Ольга — уже снова Ольга — торопливо толкнула дверь сарая.
В доме было душно. Пустота лежала на соломенном матрасе, свернувшись вокруг двух сонных щенков. Бес сыто посапывал, уткнувшись носом в материнский живот. Бездна, наоборот, лежала чуть в стороне, и из её ноздрей поднимались крошечные облачка сизо-лилового тумана.
Ольга присела на корточки перед матрасом. Протянула палец к Бездне. Та не проснулась, но облачко тумана дрогнуло и на мгновение потянулось навстречу, будто живое.
— Она холодная, — прошептала Ольга. — Вчера была тёплая.
— Сука её отодвинула. Плохо. По уму если, то таких щенков неразумно выхаживать. Суки чуют врождённые анатомические пороки куда лучше ветеринаров. Сколько раз я не бралась выкармливать таких щенков — никогда толку не было. Всё равно вырастали болезненными и слабыми.
— Мы что же, позволим ей умереть? — Ольга взяла щенка в руки, грея холодное тельце в ладонях.
— После всего того, что ты мне рассказывала о них… Думаю, дело в этом вашем, как его…
— Хаосе?
— Да, в этой потусторонней фигне. Кажется мне, что оно больше мёртвое, чем живое. Вот и суке не нравится. О, ожила. Посмотри-ка.