Страница 10 из 73
Щенок в руках Ольги действительно оживился, затыкался носом в подушечки пальцев, стал к ним даже пытаться присасываться.
— Давай-ка покормим её молоком.
Не отпуская щенка, Ольга сняла с полки глиняный кувшин с козьим молоком, принесённый садовником, и свёрнутую в несколько раз чистую ветошь. Воля командовала.
Уложить на колени, обмакнуть тряпочку в молоко, поднести к губам, не тыкать ею щенку в нос. Бездна зачмокала жадно, смешно перебирая передними лапами. Облачка тумана стали появляться чаще, но сама она начала согреваться.
— Живая, — выдохнула Ольга. — И ест хорошо.
— Молодец. Надо во что-то её завернуть.
Ольга достала из чулана старую меховую рукавицу и засунула в неё Бездну так, что наружу торчал только кончик носа. Пододвинула поближе к Пустоте. Сука повела ухом, покосилась на Бездну долгим, нечитаемым взглядом — и не отодвинулась.
— Признаёт, — прошептала Ольга.
— Не расслабляйся, — не согласилась с ней Воля. — Ещё всякое может случиться. Ладно.
Она оглядела сарай. В углу, на шаткой дощатой полке, стояла старая сковорода без ручки.
— Есть-то сами мы будем? Что там садовник твой притащил?
— Всё, как ты и сказала вчера. Творог, яйца, только утиные. Мука тоже есть. Но масла нет.
— Обойдёмся. Артефакт твой нагревательный работает? Значит, будут сырники. На сухой сковороде. Не бойся, не пригорят.
Ольга достала творог, яйца, муку. Воля командовала: смешай, вымеси, раздели на шарики, приплюсни. Руки у Ольги были неловкие. Первый сырник вышел кривым, второй — почти ровным. К третьему она приловчилась. И уже скоро в сарае запахло самыми настоящими сырниками.
— Расскажи мне про причалы, — сказала Воля, когда Ольга переворачивала сырник охотничьим ножом.
— Да я о них ничего толком не знаю… Видела издалека. Только то, что Тимофей этот — сын покойного Харитона, с которым заключался когда-то договор.
— Кем, ты, конечно, не знаешь?
— Ну… наверное, нашим отцом. Или дедом. А кем же ещё?
— Козочка милая, да кем угодно. Кузеном, двоюродным сватом. Бумаги нужны, без них мы никаких концов не сыщем. А Тимофея надо гнать. Он не арендатор, он паразит.
— Он может вернуться.
— Сомневаюсь.
— А если он всем расскажет? О том, что княгиня рехнулась и ходит в мужских портках.
— Тебя он не узнал, не выдумывай. А всё остальное… давай будем расхлёбывать проблемы по мере их поступления, ладно?
Гроза прикатилась, и небо рассыпалось, раскололось. Тяжёлые капли гулко забарабанили по крыше сарая. Ольга вздрогнула.
— Ешь давай, — Воля её отвлекла. — Завтра идём на разведку. Мне нужны бумаги.
Ольга взяла сырник. Откусила. Закрыла глаза.
— Вкусно, — сказала она.
— Ну ещё бы. Я, знаешь ли…
Она осеклась. За окном ударила молния, осветив на миг весь её новый мир: облезлые стены глинобитного сарая, набитый соломой матрас на полу, старую суку на нём и щенков.
— Расскажешь? — тихо спросила Ольга.
— Когда-нибудь. Не сегодня.
Гром прокатился над островом, и Ольге вдруг показалось, что сквозь него она слышит далёкий, пронзительный вой. Пустота подняла голову, насторожила уши и зашевелила хвостом.
— Говоришь, больше нет тут собак?
— Это… и не собака.
⤟⤛⇜⥈⇝⤜⤠
* Толкование всех специфических терминов этой книги вы можете найти в «Словаре псового охотника»
Глава 5
Абберанты
«Не верь глазу своему — верь безмену. В первую десятину взвешивай новорожденных щенков ежедневно, а после не реже раза в неделю. Только весы скажут правду о том, хорошо ли прибавляет помёт». — Из «Сборника полезных наставлений псового ловчего».
Утро после грозы пахло мокрой землёй. Солнце ещё не пробралось сквозь листья шелковицы до окна, но уже золотило щели в дощатой двери. Ольга проснулась сегодня сама, она просто открыла глаза, повернулась на бок и некоторое время лежала, глядя на пол.
Вытянув тощие длинные лапы, пустота разлеглась на матрасе, заняв его почти весь. Бес лежал на спине, круглым розовым пузиком кверху, и передними лапами мял грядку отвисших сосков. Бездна…
Ольга приподнялась на локте и вытянула шею.
Старая меховая рукавица, в которую они вчера засунули щенка, лежала на полу, а сама Бездна свернулась комочком под брюхом у матери.
— Гляди-ка, — мысленно произнесла Воля, заставив Ольгу вздрогнуть.
— Доброе утро.
— Утром добра не бывает.
— Она её приняла?
— Не обольщайся. Не убила — уже хорошо.
Ольга осторожно, стараясь не шуметь, вылезла из-под одеяла. Накинула жилет прямо на ночную рубаху и присела на корточки у матраса. Потрогала Бездну.
Щенок просто спал. Из ноздрей поднималось едва заметное облачко сизого тумана. Но сама сучечка была тёплой. Ура.
— Это прогресс, — прокомментировала Воля. — Живот ей потрогай, тугой?
— Мяконький.
— Великолепно! Значит, сука вылизывала. Видишь ли, козочка, маленькие щенки сами не испражняются, им…
— Не уверена, что хочу это знать.
Найдя на крыльце кувшин со свежим молоком, Ольга быстро согрела его и покормила Бездну. Та сосала жадно, и Воля сказала, что хорошо. Ест — значит, жить будет. Бес, проснувшись, перевернулся и требовательно запищал. Пустота приоткрыла один глаз, лениво обнюхала сына, потыкала носом и снова задремала.
— Завтракать будешь? — напомнила о себе Воля. — Я есть, между прочим, хочу.
— Сырники вроде остались. И молоко, но я пить его не могу.
— Отойди, будь любезна, и не выпендривайся. Я готова грызть камни. И двигайся поживей, не хотелось бы жариться на солнцепёке.
Ольга замерла с кувшином в руках.
— Куда ты собралась?
— Мы. За бумагами, козочка, ты забыла?
Судя по скорбному виду, Ольга очень надеялась, что Воля забудет или передумает.
— Там опасно.
— Об этом я уже слышала.
— Крыша может и рухнуть.
— Мы уже договорились вчера: я иду, ты не смотришь.
⤟⤛⇜⥈⇝⤜⤠
Сад после ночной грозы стоял в сизой дымке тумана. Крупные капли ещё висели на листьях персиков, срывались вниз при малейшем дуновении ветерка и звонко шлёпались в лужи.
А луж вокруг было много: в канавах вдоль старой дороги, в ямках между камнями, просто между деревьями. Каждая водная гладь была густо устелена белыми лепестками, будто кто-то просыпал вагон с конфетти.