Страница 24 из 73
Пальцы Германа крупно дрожали, но он продолжал, и призраки самых последних Волынских вдруг стали плотнее и ярче. Как будто бы подпитались неведомой силой, текущей из тьмы. И буквально мгновение спустя они оба заговорили.
— Ольга, — голос матери звучал глухо, будто далёкое эхо. — Слушай нас.
— Всё ложь, — тихо добавил отец. — Нас убили.
— Кто⁈
Отец открыл рот — и захлебнулся. Лицо его исказилось болью. Он пытался назвать чьё-то имя и не мог.
— Старый враг, — выдавил он наконец. — Притворялся нашим другом. Он знал о нас всё. Он обещал…
— Кто⁈
— Не можем… — простонала мать. — Нам нельзя…
— Отравил! — прорычал отец, и голос его на мгновение стал живым. — А потом попытался разрушить алтарь своей магией. Земля раскололась под домом.
— Алтарь… — рассеянно прошептала Ольга. — Он же расколот, разрушился вместе с домом. Род пал… Так Гарику говорили. И мне.
— Нет, — в один голос ответили призраки и замолчали.
— Но ка…
— Кто дал клятву? — вдруг перебил её Герман. Голос его прозвучал очень громко и зло.
Призраки замолчали.
— Кто из носителей вашей крови дал клятву? — повторил он. — Не вы. Кто-то другой. Кто-то с той же кровью. Кто?
Родители переглянулись. И Ольга увидела, как по лицу матери текут призрачные слёзы.
— Мы не знаем, — прошептала покойная княгиня. — Мы не можем знать. Клятва держит нас. Мы не можем переступить.
Герман нахмурился.
— Ясно, — произнёс он тихо. — Тогда говорите то, что можете.
— Алтарь, — произнёс призрак князя Волынского. — Он цел. Его не нашли. Ищи его сердцем. Ваша магия — в нём. Сила старых и новых Волынских.
— Твой дар, — горько добавила мать. — Враг знает о нём. Он вернётся. Готовься.
— Когда⁈ — крикнула Ольга.
— Мы не знаем, — ответил отец. — Возможно, вчера. Или завтра. Время утратило смысл. Мы не знаем.
Светильники на стенах снова мигнули. Мост, сплетённый Германом, дрожал и распадался на глазах.
— Мы уходим, — произнесла мать. — Теперь мы можем. Ты пришла. Ты услышала. Берегите друг друга.
— Но я не понимаю! — Ольга шагнула вперёд. — Я ничего не понимаю! Как мне найти алтарь? Как узнать врага? Что мне делать⁈
— Живи, — просто ответил отец. — И помни: старый враг притворялся другом. Он знает тебя.
— Ищи того, кто не сможет лгать тебе в глаза, но не умеет говорить правду, — добавила мать. — Кто носит нашу кровь — но не носит нашего имени. Кто, дав кровную клятву, проклял нас всех.
Неожиданно отец Герман опустил руку, и тьма тут же рассеялась, унося с собой тающий зеленоватый туман. Призраки растворились. Светильники в нишах зажглись.
В склепе стало тихо.
Ольга стояла, глядя на две серые мраморные плиты, и не могла пошевелиться. В голове звенело: «Старый враг притворялся другом. Он знает тебя. Ищи того, кто носит нашу кровь — но не носит нашего имени».
— Что всё это значит? — прошептала она.
Отец Герман не ответил. Он тяжело дышал, одной рукой опираясь о стену. Ритуал дался ему нелегко.
— Нам нужно уходить, — произнёс он, не поднимая глаз. — Здесь больше нельзя оставаться.
Ольга хотела возразить, но он уже шагнул к выходу. Она в последний раз оглянулась на две серые мраморные плиты и пошла следом.
Склеп как будто бы не хотел отпускать. Запах тлена, казалось, впитался в одежду. Ольга ускорила шаг и, зажмурившись, вырвалась наружу, в самый разгар солнечного дня, в его жар, в его свет.
Мир снаружи её оглушил. После мертвенной тишины склепа каждый звук казался преувеличенно громким: ветер пронзительно выл в кронах кипарисов, волны с грохотом сотрясали причал, звенел женский смех в посёлке, надрывно орали чайки. Запахи хвои, цветов.
Отец Герман не дал ей расслабиться. Он шёл впереди быстрым шагом и не оборачивался, а чёрная ряса его развевалась на ветру.
— Вам нужно спешить, — бросил он через плечо. — И да простит меня Господь за содеянное. Общение с мёртвыми — это суета, а не благодать. Иногда я забываю об этом.
— Но вы же помогли им! — Ольга почти догоняла его.
— Я дал им голос. Голос — не упокоение. — Он говорил отрывисто, не глядя на неё, и слова его звучали так, будто он продолжал внутренний спор с самим собой. — Псалмопевец говорит: «Не мёртвые восхвалят Господа, но мы, живые». А я заставил мёртвых говорить. Снова. В который раз. Весьма самонадеянно с моей стороны. И весьма небезопасно.
— О чём вы?
Но Герман её не слушал.
— Кровная клятва… — пробормотал он себе под нос. — Их убили. Но клятва держит души. Клятва сильнее смерти — такое бывает… Кто-то с той же кровью. Кто-то, кто жив до сих пор.
Он остановился так резко, что Ольга едва не налетела на него.
— Что? Что вы поняли? — спросила она.
Герман поднял глаза — и она увидела в них тревогу.
— Кровная клятва связывает не только живых, но и мёртвых. Если поклялся один — ответят все. Это древняя магия. Её нельзя снять. Её можно только исполнить.
Он помолчал и добавил — совсем тихо, будто для себя:
— Господи Иисусе, помилуй нас. Кажется, я знаю, где искать ответ.
— Где⁈
— Пока не могу сказать. Я должен проверить. Прощайте. И не обижайте друг друга.
Он развернулся и быстрым шагом пошёл обратно вглубь кладбища.
Когда Ольга добрела до магомобиля, площадь перед церковью уже совершенно опустела: прихожане разошлись по домам, и только древний старик, присевший на лавочку у входа на кладбище, проводил её подслеповатым взглядом. Ольга села за руль, но не торопилась заводить машину. Её пальцы, лежавшие на деревянном ободе руля, мелко подрагивали.
— Кстати, а ты заметила, что он сначала обращался к тебе на «ты», а потом вдруг — на «вы»? — нарушила тишину Воля. — И фразочка эта… «Не обижайте друг друга». Как думаешь, он меня видит?
Ольга вздрогнула. Она действительно не заметила. В вихре последних событий, среди призраков, тьмы и откровений о смерти родителей, эта деталь прошла мимо сознания.
— Думаешь, видит?
— Не знаю. Но твоя покойная матушка меня видела точно. Может, и он. С него станется. Некромант, чтоб его. К тому же ты снова громко со мной разговаривала. А я ведь предупреждала…
Ольга криво усмехнулась и повернула рычажок зажигания. Кристалл под капотом отозвался знакомым низким гулом. Индикатор заряда мигнул: чуть больше четверти. На обратную дорогу должно хватить. Она вывернула руль, и магомобиль медленно покатил вверх по мостовой, туда, где на вершине холма их ждали руины княжеской усадьбы, сарай, Пустота и щенки.