Страница 94 из 187
Глава 49
Глава 49
Татуировка срослась со мной, как и Лена. Мы проводили много времени вместе, но ее характер так и оставался для меня загадкой. Лена всегда разная: каждый раз при встрече я не могу предугадать, как она себя поведет. Иногда она казалась застенчивой, а порой — чересчур веселой. У нее очень часто менялось настроение. Рыжая терпеть не могла стоять в очередях и была большой поклонницей сладкого. Она также обожала зеленый чай, который заваривала кипятком. Чтобы сделать ей приятное, я постоянно держал в доме сладости и регулярно обновлял запасы. Лена не выносила шума и предъявляла строгие требования к своему сну: она рано ложилась спать и ненавидела ранние подъемы. А еще она слушала песни Майли Сайрус, которые я выучил наизусть, и часто носила одежду черного цвета.
Я узнал, что у Лены полно проблем. Оказывается, она надрывается на работе ради матери и её кредитов. Конечно, мне это не нравится. Правда, я не решаюсь открыто выражать свое мнение — все-таки мать есть мать. Она не любила обсуждать семью, поэтому я старался не грузить ее вопросами. Я пытался уговорить ее уволиться из магазина, но Лена никого не слушала в этом вопросе. Пришлось снова включать терпение, которое вырабатывалось только по отношению к рыжей.
Вечером Лена приехала ко мне после работы. Сегодня она провела весь день в тату-салоне и выглядела усталой. У меня был загруженный день, но я лучше умел скрывать свое настроение, чем Лена. Август подходил к концу, и мне нужно было в срочном порядке принимать решение насчет Китая. Еще недавно я был убежден, что мне необходимо туда вернуться, но теперь у меня появилась Лена. Я не мог ее оставить. Просто не мог...
— Не тряси ногой.
Лена пинает меня за столом, выдергивая из мыслей. Я тянусь за салатом. Она приучила меня есть дома, и, по-моему, я начал набирать вес.
— Где гуляешь?
— Что? — я посмотрел ей в глаза.
Я она сидела передо мной в черной футболке и трусах.
— В смысле, о чем думаешь? Ты какой-то загруженный.
— Да так, можно сказать, ни о чем не думаю.
— Врешь. Ты всегда трясешь ногой, когда сосредоточен на чем-то сложном.
Я улыбнулся. Лена задает вопросы как бы между прочим. Она никогда не ведет допросы, и, возможно, это одна из причин, почему я именно с ней. Закончив есть, она складывает посуду в раковину. Я любуюсь ее ногами.
— Лен, что будет дальше?
Она замирает с чашкой в руках и поворачивается ко мне.
— Я откуда знаю?
— Я тоже не знаю. Наверно, как-то нужно прикинуть, как жить.
— Прямо сейчас нужно? Вот прям очень нужно испортить вечер?
— Нужно. У меня подписан контракт. Я должен вернуться в Китай.
Она бледнеет. Я жду, что она засыплет меня вопросами, но она ничего не говорит и возвращается к тарелкам. Конечно, грязная посуда важнее моего признания.
— Рыжая, — я жду хоть какой-нибудь реакции.
— Я знала: ты обязательно выкинешь номер.
Я рассмеялся, хотя она не шутила. Повисло напряженное молчание. Лена стала грызть губы. Я решил переключить тему.
— Какое у тебя отчество? — поинтересовался я.
— Максимовна.
Я опешил. Лена есть Лена.
— У тебя отца тоже зовут Максим?
Она повернулась ко мне и вздохнула.
— Да.
— Неожиданно, Елена Максимовна.
— Когда тебя провожать в Китай?
Меня задевает ее безразличный тон. У нее даже глаза не увлажнились.
— Ты хочешь, чтобы я уехал?
— Ты хочешь, чтобы я принимала за тебя решение остаться?
— Нет. Хочу, чтобы ты умоляла.
Лена вытерла руки полотенцем и ушла в зал. Я шутил, но, видимо, перегнул — она обиделась. Вздохнув, я решил, что мне действительно следует взвесить все плюсы и минусы, прежде чем принимать окончательное решение. Если я останусь, то чем мне здесь заниматься? Внедряться в дело отца? Я не в восторге оттого, что он вечно будет меня пасти. Правильнее вернуться в Китай и продолжить свой путь. Но я и не смогу оставить рыжую без присмотра: отношения на расстоянии — это не для меня.
Лена вернулась на кухню, схватившись рукой за дверной косяк. Наши взгляды пересеклись, и я был поражен, насколько изменился цвет ее глаз, ставших насыщенно-грустными.
— Умоляю, — хрипит она, и у меня сердце будто вырывают из груди. — Сильно-сильно умоляю.
Я раскрываю для нее объятия, и она бежит ко мне, устраиваясь на коленях. Обнимая, я утыкаюсь носом в ее шею. Лена дрожит, и я расстраиваюсь, что заставил ее волноваться.
— Ты бы смогла переехать в Китай?
— Нет... Ты что, я же очень тупая.
Я смеюсь, слегка хлопая ее по бедру.
— Не говори так.
— Я серьезно. Там же все на китайском.
— И? Выучишь язык.
— В Москве мама и бабушка, а там кто? Я не могу вот так сорваться в неизвестность. У меня и денег таких нет, а жить за твой счет я не буду. Кинешь меня еще там, и пойду по наклонной.
— Я хочу перенести сроки контракта и вернуться туда в декабре. К тому времени я подготовлю твои документы, и мы сможем улететь вместе.
Я вижу, что она напряжена, и целую ее в щеку. Мы слишком загрузились, и нам нужно расслабить мысли. Не обращая внимания на ее подавленное настроение, я веду Лену в спальню. Я уже смирился с тем, что наш максимум в постели — оральные ласки, и перестал обижаться. Освободив Лену от одежды, я снял боксеры и накрыл ее своим телом, целуя в губы. Обычно она с радостью отвечала на поцелуи, но сейчас казалась отстраненной. Я остановился и посмотрел ей в глаза.
— Не хочешь меня?
— Саш...
Ее губы чуть дрогнули, зеленые глаза блестели в свете ночника, а мягкие рыжие пряди раскинулись по подушке. Я чувствую, что она переживает.
— Что с тобой, котенок?
— Сделай меня своей... пожалуйста.
Член мгновенно реагирует на ее слова. Я уже давно предвкушал этот момент.
— Ты имеешь в виду...
— Да.
Она глубоко вдыхает, словно я собираюсь вести ее на казнь.
— С чего это ты так неожиданно решилась?
Я уже хорошо изучил ее характер и понимаю, что необходимо многократно уточнять все детали, чтобы избежать недопонимания. Лена начинает меня целовать, но я не закрываю глаза и слежу за девушкой. Я не чувствую, что она уверена на все сто процентов. Лена обнимает меня за плечи и начинает их поглаживать. Мне становится сложнее придерживаться благородных помыслов.
— Саш, пожалуйста, я этого хочу.
— Точно?
Она смеется, и я расслабляюсь.
— Точно. Я просто боюсь, что будет больно.