Страница 8 из 61
— В таком случае следовало позвать меня.
— Значит, мне каждый раз ждать твоего разрешения?
— Если речь о семейных украшениях — да. Для остальной работы у тебя теперь есть мастерская.
Я взяла разделитель и убрала в его петлю. Острие уцелело.
— Севрине стало плохо здесь. Я позвала врача и сделала то, что могла. В следующий раз сообщу тебе.
— Хорошо. Завтра в замок прибудут коронные хранители, — сказал Эстран. — Ежегодная проверка защиты. Они могут ходить по крыльям и задавать вопросы домашним.
— Мне тоже?
— Возможно. Отвечай на то, о чем спросят. Если чего-то не знаешь, отправь ко мне.
— Я не собираюсь выдумывать ответы.
— И не стоит рассказывать им про дом, комнаты и наши разговоры. Это семейное. К их службе отношения не имеет.
Я посмотрела на него.
— Ты думаешь, я буду жаловаться первому встречному?
— Я не хочу, чтобы обыкновенное недоразумение обсуждали при дворе.
— Для тебя все это недоразумение?
Он медленно выдохнул.
— Илвена, давай не начинать снова.
— Я тебя услышала, — сказала я.
Он кивнул, словно этим я согласилась со всем остальным, и ушел.
В тот день закончить талисман не получилось. Я убрала его в футляр, вымыла чашку и закрыла мастерскую.
После обеда Кайса принесла шаль. Вместе с ней на подносе лежала короткая записка от Севрины: «Благодарю. Нерис велела отдыхать. Бумаги заберет управляющий».
Я убрала записку в ящик. Не знала, рассказал ли Эстран Севрине о своем запрете. Спрашивать через Кайсу не хотелось.
— Ты давно здесь работаешь? — спросила я, пока она меняла воду в кувшине.
— Пятый год.
— И все это время в дальнем крыле?
— Нет. Здесь обычно никто не жил. Я была при гостевых комнатах, а теперь назначили к вам.
Когда Кайса ушла, я села писать.
«Дорогая тетя. Прости, что задержалась с письмом. Добралась хорошо, свадьба прошла спокойно. Меня прекрасно устроили. Комнаты большие, светлые, есть отдельное место для работы. Эстран занят, но старается, чтобы я ни в чем не нуждалась».
Я перечитала написанное.
Комнаты и правда были большими. Стол в мастерской — хорошим. Меня кормили, приносили горячую воду, убирали вещи. Можно было описать все это на двух листах и ни разу не упомянуть, что муж не находил для меня времени.
Тетя бы порадовалась. Представила бы меня за новым столом, прочла знакомым вслух, что я устроилась. Положила бы письмо рядом со своими очками.
Я опустила перо.
Я вдруг вспомнила, как тетя останавливала меня, когда я возвращалась с неудачного заказа и начинала жаловаться прямо с порога: «Так, погоди. Сначала поешь». Мне очень хотелось сейчас сидеть напротив нее и рассказывать все по порядку.
Я зажала рот ладонью. Слезы наконец потекли, и остановить их уже не получилось. Я плакала негромко, сердясь на себя за необходимость следить, не шла ли по коридору Кайса.
Дома мне не пришлось бы ждать, пока за дверью станет тихо.
Когда удалось успокоиться, я умылась. Вернулась к столу, промокнула упавшую на бумагу каплю и перечеркнула написанное. Лист сложила пополам, отложила.
На новом написала:
«Тетя, я добралась хорошо. Но с остальным все вышло совсем не так, как я тебе рассказывала.
Дом не готовили. Я живу в замке вместе с другими женами, в отдельном крыле. Комнату для работы получила только после того, как сама попросила управляющего показать мне другие помещения. Эстран говорит, что мне больше не нужно зарабатывать. Я не знаю, зачем тогда мы столько обсуждали мастерскую.
После свадьбы он стал другим со мной. Я уже дважды пыталась с ним поговорить. Ничего не получилось. Мне стыдно писать это после того, как я спорила с тобой перед отъездом.
Пока хочу разобраться. Если решу вернуться, денег на дорогу хватит, об этом не беспокойся. Но мне очень нужно, чтобы ты ответила. Расскажи, как ты. И напиши мне, пожалуйста».
Я прочла письмо. В конце дважды просила об одном и том же, но исправлять не стала.
Нашла чистый конверт, написала адрес в Ивее и вложила внутрь лист. Воск застывал быстро. Я прижала к нему свою старую печатку и подержала, чтобы оттиск получился четким.