Страница 40 из 61
Мы пошли по верхней дороге, откуда было видно реку. Солнце вышло ненадолго, вода возле опор моста стала зеленоватой. Я поймала себя на том, что уже несколько минут не считала оставшиеся до завершения дни.
Возле дома Таэрн остановился, пропуская меня к ступеням.
— Зайдете на чай? — спросила я.
Он посмотрел на дверь.
— На полчаса могу.
— Тогда заходите.
Тетя оставила на кухне записку: ушла за тканью для занавесок. Рядом стояла накрытая тарелка с пирогом. Я поставила чайник на печь, сняла плащ и впервые не знала, о чем заговорить с Таэрном.
— Садитесь. Только у окна стул шатается.
Он взял другой. Я достала чашки, затем зачем-то переставила их. Поставила обратно и рассердилась на себя.
— Что вы обычно делаете, когда не работаете? — спросила я. — Я поняла, что совсем этого не знаю.
— В последнее время сплю.
— А раньше?
Он задумался.
— Плаваю. За городом есть старые купальни. Когда народу немного, можно проплыть вдоль берега до камышей и обратно.
— Сейчас тоже?
— Пока вода не совсем холодная.
Я разлила чай по чашкам.
— Я купалась только летом. Когда жарко. И все время думала, что надо возвращаться, пока есть силы.
— Далеко заплывать не обязательно.
— Тетя то же самое говорила с берега. А потом выяснялось, что полотенце осталось дома.
Таэрн улыбнулся. Я вспомнила, как мы возвращались домой: у меня с подола капало, а тетя пыталась прикрыть его своей шалью.
Я говорила про летние танцы на пристани, про скрипача, который играл слишком быстро, и про то, как однажды сломала каблук и весь вечер протанцевала босиком. Таэрн спросил, любила ли я танцевать.
— Любила. Просто редко выбиралась. После работы бывало лень переодеваться, а потом уже слышала музыку и жалела, что осталась дома.
— Я тоже иногда жалею, что никуда не пошел.
— Танцевать умеете?
— Умею. Не все танцы, но на ноги стараюсь не наступать.
— Это уже неплохо.
Я отрезала ему еще пирога. Он снял с рукава приставшую крошку, и я заметила, что под манжетой у него остался след от тугого ремня. Наверное, долго работал в перчатках. Под глазами залегли тени.
— Вы сегодня спали?
— Спал. Часа четыре.
— Из-за проверки?
— В том числе.
Я обхватила чашку ладонями.
— А когда все уже подготовлено, вы можете перестать об этом думать?
Таэрн покачал головой.
— Не всегда.
— Что тогда делаете?
— Раньше ехал проверять еще раз. Иногда нахожу причину и сейчас. Хотя человек на месте уже все проверил.
— А ему каково?
— Олвен однажды спросил, зачем я держу его на службе, если все равно собираюсь переделывать за ним. Был сердит. Я тоже.
Он потер большим пальцем ручку чашки.
— Теперь договариваемся, когда он пришлет известия. Если ничего не случилось, жду до этого времени. Получается не каждый раз.
Я кивнула. Вчера во дворе я видела, сколько мест он нашел для возможной опасности, пока я думала только о работе и жилье.
— Мне тоже было страшно сегодня, — сказала я. — Пока ждали начала. Когда взяла щипцы, стало легче.
— Я заметил.
— Как?
— Вы перестали смотреть, где я стою.
Я опустила глаза на чашку. Потом подняла снова.
— А вы заметили, что я смотрела?
— Да.
Он ответил без улыбки, и от этого у меня потеплели щеки. Мне хотелось подойти к нему ближе. Я осталась сидеть, но больше не стала прятать глаза.
Во дворе хлопнула калитка. Вернулась тетя с отрезом ткани под мышкой. Я познакомила ее с Таэрном. Она поставила покупки на стул, спросила, хватило ли нам пирога, и налила себе чаю. Таэрн поблагодарил за угощение, немного посидел с нами и поднялся: ему пора было в службу.
Я вышла проводить его. У ступеней он надел перчатки и посмотрел на окна мастерской.
— Я рад, что здесь все устроилось, — сказал он.
— Еще не все. Но мне нравится.
Таэрн кивнул. Он уже собирался попрощаться, когда я спросила:
— Завтра вечером вы свободны?
— После шести должен быть. Что-то нужно?
— Я хочу вас увидеть. Можем куда-нибудь пройтись. Или опять выпить чаю.
Он посмотрел на меня внимательнее.
— Я приду.
— Тогда к семи. Я успею закончить работу.