Страница 49 из 72
Имя ударило по нервам, как разряд тока. Эль Ключе. Второй Ключ в мире. Тот самый, который закрывает двери. И который, судя по досье Волкова, должен был прийти меня убить.
«Вот и гости, — мрачно констатировал Тишина. — Колумбийский шампунь для нашей русской души. Ты только что объявил войну мегакорпорации, а к тебе в гости едет наёмный убийца. Как ты планируешь встречать? Хлебом‑солью или Искрой Пустоты?»
— Я встречу его у Вечного огня, — сказал я, застёгивая куртку. Ткань всё ещё пахла гарью и корицей, и этот запах вдруг показался мне родным — запахом нашего сопротивления. — Если он пришёл меня убить, то пусть попробует. А если нет…
— Если нет? — переспросила Алина, подходя ближе. Её пальцы слегка дрожали, но голос звучал твёрдо. В её глазах всё ещё плескалась тьма, но теперь в ней появилось что‑то ещё — решимость.
— Если нет, — я усмехнулся, глядя на искрящуюся синюю ману в воздухе, которая танцевала, как северное сияние, — то, может быть, у этой безумной войны появится второй фронт.
Я развернулся и пошёл к выходу из зала. За моей спиной висел огромный голографический экран, на котором синими буквами горело: «СВОБОДНАЯ ЗОНА». Слова казались одновременно и обещанием, и приговором.
Крыша Кремля встретила меня ледяным ветром и снегом, который кружился в воздухе, будто пытаясь стереть следы прошлого. Город внизу жил — или, вернее, учился жить заново. Он ещё не знал, что изменилось, но чувствовал перемену в воздухе. Мана была другой. Наша. Не украденная, не отфильтрованная, не разбавленная страхом.
Я посмотрел на небо. Где‑то там, за облаками, сквозь снежную круговерть пробивался самолёт. В нём сидел человек, который мог стать моим могильщиком. Или моим союзником. Мир вдруг сжался до этой точки — до встречи у Вечного огня, до выбора, который придётся сделать за считанные минуты.
— Добро пожаловать в ад, Эль Ключе, — прошептал я в метель. — Надеюсь, ты захватил с собой побольше солнцезащитного крема. У нас тут холодно.
Ветер унёс мои слова, но я знал, что он их слышит. И я знал, что Управление тоже слышит. Где‑то в Москве, в стерильном кабинете с видом на серые крыши, человек по имени Волков прямо сейчас смотрел на погасший монитор, и его идеально выверенный мир рушился, как карточный домик.
Искра Пустоты горела в моей груди, разгоняя холод и страх. Я не был пешкой. Не был коровой. Я был вирусом — и теперь заражал собой целый город.
«Спокойной ночи, Москва», — подумал я и шагнул навстречу буре, чувствуя, как под подошвами скрипит снег, а в воздухе звенит новая, свободная мана.