Страница 29 из 72
— Я не обвиняю, — Куликов развёл руками. — Я констатирую. Гражданка Романова Мария Евгеньевна, была инфицирована фрагментом Золотой Нити — артефакта Управления, который используется для мониторинга и стабилизации системных процессов. Вы, Александр Сергеевич, извлекли этот фрагмент и заменили его… — он заглянул в планшет, который поднёс помощник, — … собственной манной, классифицированной как «Искра Пустоты». Класс опасности: неизвестен. Класс аномалии: Х. Согласно протоколу Управления, любые объекты, заражённые аномалией класса Х, подлежат немедленной изоляции и изучению.
— Изоляции, — повторил я. Слово звучало как приговор.
— И изучению, — добавил Куликов с вежливой улыбкой серийного убийцы. — Мы не монстры, Александр Сергеевич. Мы действуем в интересах безопасности. Девушка может быть опасна. Вы не знаете, как ваша Искра взаимодействует с человеческим организмом в долгосрочной перспективе. Она может взорваться. Может превратиться в разлом. Может стать ходячей бомбой, которая выкачает жизнь из всего города. Мы должны это проверить.
— А если я скажу, что она не взорвётся?
— На основании чего? Вашего личного мнения? — Куликов наклонил голову. — Вы — носитель аномалии, Александр Сергеевич. По определению, ваши суждения о собственной аномалии необъективны.
Я посмотрел на Ревизора. Он стоял за спиной Куликова и молчал. Его лицо было маской спокойствия. Но его глаза — серые, невзрачные — смотрели на меня с оценивающим интересом, как смотрят на подопытного кролика, который вдруг научился говорить.
— Допустим, — я кивнул. — Вы хотите забрать Машу. Что ещё?
Куликов сделал знак помощнику. Тот протянул мне папку. Толстую, с грифом «Совершенно секретно» и эмблемой Управления — золотой нитью, опутывающей земной шар.
— Второй вопрос касается ваших прав на Истинные Порталы, — Куликов сел в кресло, которое я ему не предлагал, и закинул ногу на ногу. — На данный момент вы, как единственный системный носитель класса «Ключ» на территории Северо-Запада, имеете эксклюзивное право на вход и закрытие Истинных Порталов. Комиссия предлагает передать это право под юрисдикцию Федерального Совета.
— То есть, под вашу юрисдикцию, — уточнил я.
— Под юрисдикцию государства, — поправил Куликов. — Вы — частное лицо, Александр Сергеевич. Наемник с армией иностранных боевиков. Дворянин, который за два месяца сконцентрировал в своих руках больше власти, чем губернатор области. Это ненормально. Это опасно. И это должно быть урегулировано.
Я открыл папку. Внутри было около пятидесяти страниц юридического текста, который на языке бюрократии означал: «Отдай всё, или мы тебя уничтожим». Передача прав на Порталы. Передача прав на моб-энергию. Введение «наблюдателей» на все мои объекты. Доступ Комиссии к моим системным навыкам. И, конечно, передача «аномалии Романовой» для «исследования».
— Интересно, — я захлопнул папку. — А если я откажусь?
Куликов посмотрел на Ревизора. Тот чуть кивнул.
— Тогда, — Куликов встал с кресла, — Комиссия будет вынуждена применить санкции. Вплоть до принудительной изоляции носителя аномалии класса Х и реквизиции активов в интересах национальной безопасности.
— Вы угрожаете мне, Куликов?
— Я информирую вас, Громов. Угрозы — это удел слабых. Я просто констатирую факты.
Я стоял в холле своего дома, и чувствовал, как внутри меня закипает ярость. Не та горячая, слепая ярость, что двигала мной в Дарквуде. Холодная, расчётливая, как ледяной шторм Араниса.
Моё Восприятие скользнуло по делегации. Сорок охранников снаружи — А и В-ранги. Хорошо вооружены, но не бог весть что. Технический персонал — вообще не бойцы. Военные — крепкие ребятки, ранг В, пара А. Но они были лишь декорацией.
Настоящая угроза стояла молча за спиной Куликова.
Ревизор. Калибратор. Тот, кто решает, какой мир жив, а какой мёртв.
«Саня, — голос Тишины был предельно серьёзен. — Не дури. Ты 185-й уровень. Он — неизвестно какой. Его аура — пустота. Это значит, что, либо он скрыт Системой, либо его уровень настолько выше твоего, что твоё Восприятие не может его считывать. И то, и другое — плохие новости».— Мне нужно подумать, — сказал я.
— Разумеется, — Куликов кивнул. — У вас есть двадцать четыре часа. Завтра, в это же время, я ожидаю подписанный документ и гражданку Романову, готовую к транспортировке. В противном случае…
— В противном случае — что? Да и как я могу решать за гражданку Романову? У неё есть своя семья, там свои законы… вы не по адресу.
Куликов повернулся к выходу.
— В противном случае, Громов, я буду вынужден рекомендовать Управлению перевести вас из статуса «Ключ» в статус «Угроза». А с угрозами, сами понимаете, разговор короткий.
Он вышел. Военные и помощники потянулись за ним. Ревизор задержался на секунду. Его серые глаза встретились с моими. И в этот момент я увидел… интерес. Не враждебность. Не ненависть. Просто холодный, клинический интерес исследователя, который смотрит на новый вид бактерии.
— Аномалия, — произнёс он. — Ты интересен. Но интерес — это не защита. У тебя двадцать четыре часа.
Он вышел. Дверь закрылась. В холле повисла тишина.
«Ну что, Саня, — вздохнул Тишина, — как тебе визитёры? Понравились? Мне лично Куликов понравился. Такая концентрация бюрократического садизма на квадратный сантиметр лица — это ж искусство».
— Заткнись, — буркнул я, опускаясь в кресло. Мои руки дрожали. Не от страха. От едва сдерживаемой ярости. — Игнатий знал. Он знал, что они приедут.
«Конечно знал, — ответил Тишина. — Он же Сова. Бывший член Управления. Он знал, что твоя выходка в Подвязье поднимет тревогу. И он промолчал. Потому что давление сверху слишком велико. Он не может открыто пойти против Москвы. А Москва — это марионетка Управления. Куликов — марионетка. Военные — марионетки. Ревизор — единственный, кто имеет реальную власть. Остальные — просто декорации».
Я ударил кулаком по подлокотнику. Кресло треснуло. Дерево разлетелось щепками, обнажив металлический каркас.
— Ус! — рявкнул я.
Он появился мгновенно, словно ждал за дверью.
— Господин?
— Собери всех. Капризову, Раджа, командира колумбийцев. Через час — в кабинете. И попытайтесь выйти на связь с Игнатием Сергеевичем. Мне нужно с ним поговорить. Срочно и лучше — лично!
— Слушаюсь, — Ус поклонился и исчез.