Страница 28 из 72
Глава 8
Если вам когда-нибудь скажут, что визит высокопоставленной комиссии — это стресс, смело плюньте этому человеку в лицо. Потому что он явно никогда не стоял в собственном холле, наблюдая, как три бронированных «КамАЗа» и штук пять черных микроавтобусов с тонированными стеклами блокируют твою подъездную дорожку, пока полсотни людей в тактической броне с эмблемами Управления расползаются по твоей территории, как тараканы по чужой кухне.
Было семь утра. Я только закончил бриться — мероприятие, которое с моими текущими параметрами Силы превратилось в экстремальный спорт, потому что одно неловкое движение и можно отрезать себе половину лица вместе с черепом. Из окна ванной я услышал ритмичный гул дизелей и скрежет гусениц.
«Ну вот, — философски заметил Тишина. — А ты думал, вчера отделался лёгким испугом и спасением девушки. Нет, Саня. Бесплатный сыр бывает только в мышеловке, а ты только что раздал мышкам бесплатный сыр вместе с мышеловкой и рецептом её изготовления».
Я вытер лицо, натянул чистую черную водолазку и спустился вниз.
Холл особняка напоминал осаждённую крепость. Ус стоял у центрального входа, прямой, как телеграфный столб, с лицом, высеченным из гранита. Капризова расположилась за его спиной, положив руку на рукоять меча. Двое колумбийцев, которых Ус поставил на входе, выглядели так, будто не понимали, что происходит, но готовы были стрелять во всё, что шевелится. Один из них сжимал в руке мачете и початую банку какого-то местного напитка, который они называли «агуардиенте». На час семь утра — это даже по колумбийским меркам было рановато.
— Господин, — Ус чуть склонил голову. — Прибыла делегация из Москвы. Представляют себя как «Межрегиональную комиссию по контролю системных аномалий». Требуют встречи с вами.
— Сколько их?
— Пятьдесят два человека. Из них сорок — охрана. Двенадцать — технический персонал. И один… — Ус замялся, что для него было эквивалентом истерического крика, — … особый.
— Какой особый?
— Он представился как Ревизор. S-ранг.
Я присвистнул. Явно непросто S-ранг, а системный S-ранг.
— Впускай, — сказал я. — Но охрану — на вход. Внутрь только переговорщики.
Ус кивнул и вышел. Капризова посмотрела на меня.
— Господин, может быть, вам стоит…
— Нет, Катя. Я приму их сам. Иди на задний двор. Проследи, чтобы индийцы не устроили сатсанг на лужайке, а колумбийцы — барбекю из мобов. Мне не хватает только кармы и дыма, чтобы сделать этот визит ещё более сюрреалистичным.
Она кивнула и растворилась в тени коридора.
* * *
Они вошли гурьбой, как хозяева, которые пришли инспектировать свою собственность. Первым шел высокий, сухощавый мужчина лет пятидесяти, в идеально сидящем сером костюме и очках в тонкой титановой оправе. Его лицо было лицом бюрократа — гладким, невыразительным, словно его лепили из пластилина, а потом забыли добавить детали. Он нес портфель. Обычный, кожаный, но от него тянулась тонкая золотая нить, уходящая в потолок.
За ним шли двое помощников с планшетами, трое военных в форме без знаков различия и…
Ревизор.
Он был… обычным. Вот что пугало больше всего. Не двухметровый громила в броне из хитина и костей. Не красноглазый демон с рогами. Обычный мужик. Лет тридцати пяти. Среднего роста. Худощавый. Волосы мышиные, лицо — такое, которое забудешь через секунду после того, как отвернёшься. Джинсы. Черная водолазка. Кожаная куртка. Он мог бы быть бухгалтером, таксистом, учителем физики.
Но когда он вошёл в холл, температура упала на пять градусов. Не метафорически — буквально. Моё Восприятие взвыло, как сирена при ядерной атаке. Моя Искра Пустоты пульсировала в груди, предупреждая об опасности. Аура Ревизора была… отсутствующей. Как чёрная дыра. Она не излучала, не поглощала — она просто была. И это «была» весило больше, чем мой особняк.
«Саня, — голос Тишины стал очень тихим и очень серьёзным. — Это не просто S-ранг. Управление прислало калибратор. Тот, кто настраивает Систему. Тот, кто решает, какой мир жив, а какой — мёртв. Ты не можешь с ним драться. Пока не можешь».
Я сделал глоток воздуха, который вдруг стал густым, как кисель, и шагнул вперёд.
— Доброе утро, — сказал я, окидывая делегацию взглядом. — Могу я узнать, по какому поводу меня удостоили чести принимать московскую комиссию в семь утра? Кофе не предлагаю — вы его всё равно не дождётесь.
Мужчина в сером костюме снял очки и протёр их платком.
— Александр Сергеевич Громов, — произнес он голосом, который идеально подходил к его лицу — ровным, лишённым интонаций, как запись автоматического ответчика. — Я — Степан Аркадьевич Куликов, уполномоченный представитель Межрегиональной комиссии по контролю системных аномалий при Федеральном Совете. Мы прибыли по поручению Москвы для проведения инспекции ваших активов, оценки операционной деятельности в зоне ответственности и решения ряда вопросов, связанных с системными инцидентами в Ленинградской области.
— Каких инцидентов? — я скрестил руки на груди.
— Инцидент в Гатчине, — Куликов надел очки обратно. — Энергетический выброс, эквивалентный тактическому ядерному удару, был зафиксирован всеми сканерами страны. Инцидент в Подвязье, где был обнаружен и нейтрализован Обратный Разлом класса А нетипичной конфигурации. И, наконец, инцидент с гражданкой Романовой, которая была классифицирована Системой как «аномалия» и…
— Стоп, — я поднял руку. — Откуда вы знаете про Романову? Это произошло меньше двенадцати часов назад.
Куликов улыбнулся. Улыбка была тонкой, как бритва, и такой же теплой.
— Александр Сергеевич, мы — Комиссия. Мы знаем всё, что касается системных аномалий на территории Российской Федерации. Включая те, что создаются S-ранговыми носителями, которые почему-то решили, что могут играть в Бога без лицензии.
Повисла тишина. Колумбиец у входа перестал жевать и потянулся к мачете. Ус чуть сместился, перекрывая линию огня.
— Куликов, — сказал я, медленно чеканя слова, — вы в моём доме. И вы обвиняете меня в том, что я спас девушку. Хотите уточнить формулировку, или так и запишем?