Страница 149 из 153
— Никакой милости, — словно отрезал эти слова кади, и Анна снова вздрогнула.
Вирджиния прикрыла ладонью рот, чтобы не вскрикнуть. Теперь ее утешал Саид. — Вас
подвергнут наказанию согласно религии: к тюремному заключению на срок шесть месяцев.
Со своего места поднялся Омар, прося у судьи право голоса:
— Уважаемый кади, мой клиент только что обрел сына и его жена в положении, прошу это
взять во внимание и смягчить наказание. Перед Аллахом он понесет наказание, но
защита просит ограничить его в виде штрафа или благотворительной работы во благо
нашей религии, например, в мечети.
Кади поднял седую бровь, взглянув на адвоката, а потом посмотрел на Амина:
— Ваша жена в положении? Это меняет дело в пользу штрафа и общественных работ.
Но тут распахнулась дверь и в зал суда влетела Зафира. Ее не удержали даже охранники,
которые стояли на дверях.
— Уважаемый кади! — крикнула она. — Я свидетель еще одного греха! Мой бывший муж Амин
Шараф аль-Дин мне изменил! И свидетельство этому ее беременность, — она указала на
Анну, которая уже мало, что понимала.
— Успокойтесь! — призвал ее судья к тишине. — Ведите себя как подобает.
Амин взглянул на отца, перевел взгляд на мать, понимая страшную вещь — он отсюда
точно не выйдет. Он видел на лице Вирджинии испуг, на лице Саида шок. Анна сидела
бледная, глядя на Зафиру.
— Женщина имеет право голоса тоже, а я свидетель, — произнесла Зафира. — Мне есть что
вам сказать. Это мой муж, и он мне изменял! Свидетельством является беременность
этой женщины, — Зафира указала на Анну. — Срок уже большой, а поженились они совсем
недавно!
Несколькими днями ранее
Голос, который слышала Зафира в трубке, был ей не знаком. Женщина быстро говорила на
английском совсем без акцента:
— Хочу сказать вам новость, которая, возможно, вам понадобится. Амин очень нехорошо
поступил не только с вами, но и с моим сыном. Таким, как он, место только в тюрьме…
— Кто вы? — не поняла Зафира.
— Это не важно, я могу назвать себя лишь другом и тем, кто выступает за
справедливость. Ваш муж вам изменял все эти месяцы, жил с другой женщиной…
— Этого не может быть, — прошептала Зафира. — Этому нет свидетелей!
— Есть, деточка. Сними розовые очки и перестань боготворить человека, который вытер о
тебя ноги. Свидетель — ребенок, который внутри Анны. Вторая жена Амина Шараф
аль-Дина уже на достаточно большом сроке, а поженились они только что. Этот ребенок
зачат вне брака с ней и в браке с тобой. Он изменял тебе, глупая, а ты и не знала.
Абонент отключился, Зафира находилась в шоке! Она прижала к себе телефон и горько
завыла. Слезы струились по ее щекам, пока мать успокаивала ее. А потом у деда
родился план мести.
В суде
Кади перевел взгляд на Амина, который лишь выдохнул и закрыл глаза. От Аллаха не
скрыть правду, надо просто принять наказание как должное.
— Бисмиллях, — прошептал Амин и подумал об Анне, об их детях, о родителях. Он
молился, чтобы хоть они не врали. Но здесь никто и не врал, просто пытались скрыть
факты.
— Амин Шараф аль-Дин, — произнес кади. — Эта женщина говорит правду? Вы изменили ей
будучи в браке?
Вот теперь он посмотрел на Анну, она приложила трясущиеся пальцы к губам и замотала
головой. Возможно, она могла солгать. Но сейчас, перед лицом Аллаха и правосудия,
Амин этого сделать не мог. Пусть она простит его, как простит его Аллах и он будет
это прощение выгрызать:
— Это правда.
В зале повисла мертвая тишина. Анна зажмурилась, уже не желая молиться никаким богам.
Кади указал Зафире присесть, но та не задержалась в зале и вышла так же быстро, как и
появилась. Она свое дело сделала, сказала правду, остальное за судом.
Появились новые факты, которые усложнили задачу кади. Он уткнулся в бумаги и пока
решал вопросы, Омар обратился к Амину:
— Будем бороться дальше.
Но Амин прекрасно знал, что бороться с законами Шариата невозможно. Виновен, а значит
будет наказан.
— Амин Шараф аль-Дин, — наконец обратился к нему судья, и Амин встал. — Вы признались
в содеянных грехах в зале суда. И согласно законам Шариата вы обвиняетесь дважды в
прелюбодеянии и один раз в измене. Суд постановил: признать виновным Амина Шараф
аль-Дина и назначить наказание в виде лишения свободы на срок один год и шесть
месяцев с отбыванием в колонии общего режима. А так же взять под стражу подсудимого
в зале суда.
— Нет! — крикнула Анна, вскочила с места, чтобы бежать к нему, но чьи-то руки не дали
ей сделать ни шага.
Амин даже не понял, как быстро надели на него наручники. Двое полицейских стояли уже
наготове, чтобы увести в камеру предварительного заключения, но он смог сделать шаг
к Анне, а она вырвалась из рук плачущей Вирджинии и оказалась возле него, тяжело
дыша.
— Береги наших детей, — прошептал он и даже не имел права к ней прикоснуться, иначе
срок увеличат еще месяца на три. Он даже не мог сказать, как сильно любит ее. Амин
произнес слова, которые поймет только она: — Как до облаков и обратно.
И как только его увели, Анна рухнула на пол. На слезы сил не оставалось. Просто
чернота вдруг затмила разум.
***
Дома словно все почернело. Анна с трудом помнила, как прожила эти дни. И сколько она
так пролежала? Дни ли? Может, месяцы? Или прошли эти проклятые полтора года?
Но Амина не было. Она не слышала его голос, не ощущала восточный аромат, его
прикосновения.
Она помнила лишь капельницы, врачей в белых халатах, плачущую Вирджинию. А дома
Оливия ей шептала слова утешения. Она чувствовала запах бульона, которым ее
попытались накормить, но она не ела.
Даже голос сына не возвращал ее к жизни. Но она слышала его вопрос: «Где папа?» и
даже не могла на него ответить.
Папы нет, а причиной этому его же дети и эта сумасшедшая любовь. Или его религия,
которая сейчас Анне стала омерзительна. В Америке такого бы не допустили! Как вообще
можно посадить человека в тюрьму за великое чувство любви?
— Внучка, надо поесть, — она услышала голос Даниэля-старшего, и именно он заставил ее
открыть глаза. Его присутствие в этой комнате ее удивило.
— Где все? — с хрипотой спросила Анна.