Страница 148 из 153
Глава 49
Процесс о разводе в суде Дубая отличался от того, что уже пережил Амин в Америке. И
если там переносили заседание на другие дни, приглашали свидетелей, то здесь слово
мужчины стало решающим. К чему было оттягивать время, пока его не было, он
догадывался — тянула Зафира, которая верила, что он передумает.
— Амин Шараф аль-Дин просит расторгнуть брак, — вещал судья. — Суд принимает во
внимание это желание и хочет уточнить: не изменилось ли оно по истечении времени?
— Нет, — однозначно, но четко ответил Амин, услышав, как всхлипнула Зафира.
— Суд постановил расторгнуть брак между супругами Амином Шараф аль-Дином и Зафирой
Махди по требованию мужа с выплатой пособия бывшей жене до тех пор, пока она не
вступит в новый брак, и выплатой махра, обещанного в брачном договоре. Суд объявляю
закрытым.
Амин облегченно выдохнул. Этот суд прошел проще, чем он думал, но финал был ожидаем.
Все могло бы произойти без его присутствия.
— Я тебе устрою жизнь! — крикнула Зафира и вылетела из зала суда. Но ее угрозы уже не
пугали. Что они по сравнению с тем, что ему надо пережить завтра. Вот именно
завтрашнее судебное заседание определит его дальнейшую жизнь. А Зафира… Ее
наконец-то больше нет. Как и нет Ричарда. Тот тоже угрожал, но в итоге со всем
смирился.
После суда Амин поехал в офис, где работы скопилось уже достаточно много. А вечером
они сидели все за столом, ужинали, праздновали развод.
Анна поймала себя на мысли, что должна расслабиться, радоваться, ведь теперь она
единственная, но тревога лишь нарастала.
Завтра… Это слово напрягало.
— Попробуем воздействовать на судью с моральной стороны, — произнес Саид. — Амин
покается перед Всевышним, кади (судья в шариатском суде (автор)) это примет во
внимание. Пусть бы выписали штраф. Любые деньги, только бы свобода нашему сыну.
— Отец, полгода я готов пережить в тюрьме…
— Амин! — возмутилась Анна. — Не говори так.
Он кивнул, соглашаясь. Лишь бы только она не тревожилась. Но все же поговорить с
Анной напрямую было необходимо. Нельзя строить иллюзии, надо смотреть на вещи
реально.
И когда они готовились ко сну, он обнял ее и начал разговор первым:
— Любимая кальби, завтра нас всех ждет сложный день, но надо воспринимать его как
должное. Был грех и надо заслужить прощение перед Аллахом…
— Любовь — это не грех!
— Прелюбодеяние — грех, любимая, — он гладил ее волосы. — А за любой грех надо нести
наказание. Но мы пройдем этот этап, чтобы стать еще счастливее, а наша любовь станет
крепче.
Амин заглянул ей в глаза, убирая волосы с лица. И пусть он верил в лучший исход, но
хотелось налюбоваться женой надолго. Касаться ее, целовать…
— Зачем тратить время на разговоры, — не выдержал он и поцеловал ее в губы. — Просто
помни одно: чтобы нас не ждало, мы это переживем. И ты будешь сильная.
На следующий день в шариатский суд они отправились вместе с Саидом и Вирджинией,
которые переживали не меньше Анны. Амин не показывал эмоций и не думал о финале
суда. Он четко знал, зачем туда идет — дать своему сыну имя. А что последует за этим
— знает только Аллах.
Заседание началось с молитвы. Анна стояла с покрытыми волосами в абайе, уже не
понимая, к какому Богу ей обращаться. Вспомнились юношеские годы, когда она жила в
семье пастора, церковь, в которую она не хотела идти, молитвы, которые она не хотела
читать. Сейчас стояла среди мусульман, слушая шептание на арабском языке, переставая
испытывать тревогу. Пауза, обращение к Аллаху, просьбы о помиловании. Она бы взяла
на себя все грехи Амина, но он не должен сесть в тюрьму. Это не справедливо. И
любовь — это не грех. Это самое светлое чувство, от которого родились и родятся их
дети.
Кади изучал бумаги, двери в зал были плотно закрыты, а за ними уже суетилась пресса.
От них не было спасения даже в суде Шариата.
— Вы хотите признать своего незаконнорожденного сына на территории Арабских Эмиратов?
— Кади был стар, он часто касался пальцами седой бороды, хмуря брови. Явно всю жизнь
отдал религиозному делу, наказывая виновных.
— Да, уважаемый кади, — Амин поднялся со своего места.
— Этот мальчик исповедует ислам?
— Совершенно верно. Я читаю ему Коран и даю азы своей религии, иншааллах. Он усерден
и принял религию легко.
— В таком случае у меня нет оснований, чтобы не дать ему права быть частью
мусульманского мира. Он ваш сын, а значит, согласно законам Объединенных Арабских
Эмиратов, обязан носить фамилию отца и быть гражданином этой страны. По документам
его имя Даниэль, это не мусульманское имя.
— Его имя Хамдан, — произнес Амин. — Я дал ему это имя, согласно нашей религии. Мой
сын называет себя именно так.
— Хорошо, — кади поставил свою печать и подпись. — Шариатский суд постановил признать
Хамдана сына Амина Шараф аль-Дина гражданином этой страны с выдачей всех документов.
Амин улыбнулся и взглянул на родню, останавливаясь на Анне. Она тоже улыбнулась и ему
показалось, что расслабилась. Но она думала, что все позади. А все только
начиналось.
— В связи с тем, что в ходе судебного процесса, был обнаружен факт прелюбодеяния, мы
продолжим заседание, и теперь вы, Амин Шараф аль-Дин являетесь подсудимым. Вами
несколько лет тому назад был совершен грех перед лицом Всевышнего. Этот грех
является серьезным согласно Священному писанию. Для его доказательства требуется
четыре свидетеля, но в данном случае, ребенок — факт прелюбодеяния. Наказание за
него рассматривается как способ очищения от греха и защиты моральных устоев
общества. Уважаемый Амин Шараф аль-Дин, вам есть что сказать?
Если до этих слов Анна расслабилась и надеялась, что процесс закрыт, то теперь она
вздрогнула, понимая, что дрожит. Рука Вирджинии сжала ее ладонь, но это не помогало.
Даже если люди всего мира протянут ей свои руки в качестве поддержки, это не
поможет, потому что ей нужна рука лишь одного человека. И сейчас она теряла его.
— Уважаемый кади, — обратился к нему Амин. — Я признаю свою вину перед вами и перед
лицом Всевышнего. Каюсь в грехе и не пропускаю ни одного намаза. Но я готов и к
наказанию, и к вашей милости.