Замошье

Глядя ему вслед, Дуня приняла окончательное решение — не откладывая больше отправиться в прошлое, чего бы это ей не стоило.

Если понадобиться — нырнет туда через кротовую нору. Или через одно из парных зеркал. И сделает это сегодня, не станет больше ждать. Потому что — обещала. Потому что — должна помочь. А там будь что будет.

Отлично почувствовавшая её настроение Марыська смолчала, лишь понимающе переглянулась со Звездочкой и вздохнула выразительно, демонстрируя неодобрение Дуниной задумке.

Когда деревенские разбрелись, Дуня еще постояла у заборчика, разглядывая притихшую под снегом деревню, будто прощалась и с ней, и с удивительным миром, в который ей довелось перенестись. А от крылечка вдруг понеслось дребезжащее бренчание и хлопки: в распахнутой двери застыли наигрывающий на балалайке Хавроний и прихлопывающий ему в такт Поликарп Иваныч. На его плече восседала весело размахивающая платком мышуха, рядом смущенно топтался кулишок.

— Я свою соперницу

Повезу на мельницу

Суну в омут головой

Пусть утянет водяной!

— Утянет! Утянет! — взвизгнула от восторга мышуха и продолжила не в тему:

— Говорят про меня,

Что расту форсунья.

Я из девок из своих

Первая плясунья!

Ииии-эхх!

Пели в разнобой, отчаянно фальшивя и путаясь в словах, но Дуня не стала перебивать, дождалась завершения импровизированного выступления.

— По какому поводу веселье? — ворчливо поинтересовалась Марыська.

— По такому, что спровадили Кульку-змеюку! Будет теперь в Замошье порядок и лад!

— А балалайка откуда?

— На чердаке пылилась. — Хавроний смущенно покосился на Дуню. — Я её давно приметил, только не говорил. Решил сюрпризу приготовить.

— Сюрприза не удалась, — коза молча прошествовала мимо озадаченных исполнителей. За ней, потупившись, проскользнула Звездочка.

— Случилось что, хозяюшка? — домовой с хлевником бросились к Дуне. — Вы чего все такие поникшие?

— Ничего не случилось. Вы молодцы. — Дуня похвалила артистов.

— Понравилось? — оживились те. — Так мы для тебя еще сбацаем!

— Потом будете бацать. — прикрикнула на них Марыська. — Когда хозяюшка вернется.

— Когда вернется? Куда собралась? — заволновались помощники.

— Миньку неудалого из беды выручать!

— В прошлое? — ахнул домовой, схватившись за бороду. — А если заблукаешь?

— Не заблукаю. Я себя веревкой обвяжу. Если что-то не так пойдет — вытянете меня обратно.

Эта мысль пришла в Дунину голову внезапно и показалась вполне здравой. Марыська нехотя одобрила ее, хотя и продолжала дуться.

— Перекус собирать, хозяюшка? — Звездочка тоже выглядела подавленной — переживала за Дуню.

— Вы можете поесть. А я потом, на голодный желудок лучше думается, — пошутила Дуня и спросила кикимору про шалфей.

— Видал его! — отрапортовал Хавроний. — Несколько стеблей на чердаке болтается. В углу под паутиной.

— Принеси пожалуйста. Мне очень надо.

— Бегу, хозяюшка, — хлевник метнулся к лестнице и исчез.

— Для чего он тебе сдался? — ворчливо осведомилась Марыська

— Заварю немного. Хочу зеркало протереть перед обрядом.

— То правильно, — одобрил домовой. — Шалфей хорошо чистит от всякого…

— И духов отгоняет! — деловито пискнула мышуха. — Подожги его и зеркало окури дымом, чтобы внутрь не утянуло!

— Хозяюшке нужно внутрь… — вздохнула коза. — А так-то да — совет хороший.

— Я его с собой прихвачу. Может там… в зеркале подкурить придется…

— Вот! Все, что нашлось, — Хавроний скатился с лестницы с тремя жалкими стебельками в лапах. Цветы и листья давно осыпались, их заменили ошметки паутины.

— Спасибо и за это! — поблагодарила Дуня хлевника. А он в ответ только вздохнул.

Потом Дуня занималась приготовлениями: покрошила стебли в горшочек, залила горячей водой и когда по комнате поплыл резкий смолистый аромат, прикрыла крышкой, чтобы настоялись.

Достала зеркала, внимательно осмотрела каждое — решала какое из двух лучше подойдет для ритуала. Определившись, протерла стекло смоченной в настое тряпочкой и засмотрелась на свое отражение.

Бледная девица с темными полукружьями под глазами выглядела усталой, но решительной. И Дуня улыбнулась себе зеркальной, желая подбодрить. Отражение послало ответную улыбку. А потом смазалось, растворилось в мути, и из нее выплыло лицо Агапы.

— Ну что, дева? Решилась все же? — проскрипела бабка. — Через зеркало и правда проще чем через нору. Ту еще поискать нужно. Под снегом поворошить. И перекинуться потом. Ты вроде еще не умеешь сама перекидываться?

— Через зеркало мне как-то спокойнее, — Дуня предпочла на заметить вопроса.

Агапа захрипела — смеялась. И промокнув глаза-щелочки кончиком платка, погрозила Дуне длинным, смахивающим на корень пальцем.

— Что нора, что зеркало — итог один будет. Такое колдовство даром не пройдет. Прошлое может так развернуться, что ты про родовой дар вовсе не узнаешь. И никогда сюда не попадешь. Разойдутся твои дорожки с Замошьем.

— Но… хозяйка…

— А что — хозяйка? Не обратится вештицей. Так и останется править деревенским мирком. А может и другая какая вместо нее. Только не ты.

— И Куля может?

— Может и Куля. Смотри, не пожалей!

— Пусть так. — Дуня выпрямилась на стуле и оглянулась на прижавшихся друг к другу бледных, испуганных помощников. Если она не вернется — они осиротеют. Как станут без нее жить?

— За них не переживай, — проскрипела Агапа. — Может им и не доведется друг друга узнать. Сказано же — неизвестно, как все после пойдет.

— Не хотим не узнать! — всхлипнула Звездочка. — Хотим здесь быть! С хозяюшкой вместе!

— Ишь, хотят они. Да кто вас спрашивает! — фыркнула в зеркале бабка. — Распустила ты дворню, дева! Разбаловала!

— Все будет хорошо! Обещаю! — Дуне и самой хотелось плакать. За это время она успела привязаться к своей команде и полюбила каждого.

— Не обещай, чего не знаешь! — нос-сучок нацелился на Дуню из зеркала. — Минька до весны таким не дотянет. Если и правда собралась помочь — действуй. Чего молчишь? Испугалась? Передумала?

— Нет! — Дуня сморгнула слезу, и, чтобы отвлечь внимание бабки, спросила о Куле.