Замошье

В баньке притихло. Послышался топоток, следом громкое шмыганье и дверь, застонав, приоткрылась.

— Давай сюда! — в щель сунулась лохматая когтистая длань.

— Э, нет! Так дела не делаются! — Дуня быстро отступила. — Поговорить надо. Впусти меня!

— Баню сейчас не растоплю. Рано еще. — проворчало из щели.

— Я в баню по утрам не хожу. Мне шапка твоя нужна. На время.

— Шапка? — провыл банник сердито. — Шапкааа?! Как про нее прознала? Кто сказал?

— Про нее всем известно! — нашлась Дуня и быстро-быстро заговорила, не давая себя перебить. — Мне для важного дела шапка нужна! Не навсегда. Я ее верну. Обещаю. А за нее оставлю тебе этот гостинец.

— Вернет она. — проворчала банница из темноты. — До этой шапки знаешь, сколько охотников?

— Я буду с ней аккуратна. И сразу верну.

— А ну, клянись!

— Чего? — вспыхнула Дуня как порох. В груди разлился жар. Кончики пальцем зажгло. — Или вы не поняли с кем разговариваете?! Так я напомню!

Дуня шлепнула ладонью по двери, и в месте прикосновения обозначилось выжженое пятно.

Марыська позади предостерегающе подкрякнула. А из щели уже протягивали грязный, чуть важный мешочек с заверениями, что все поняли и все понимают.

— Ты только поаккуратней с шапкой, матушка! Второй такой нету! — льстиво лебезила банница. — Моему то без шапки нельзя! Уж, не потеряй! Не испорть!

— Верну в лучшем виде! — Дуня приняла мешочек, и взамен вложила в лапу комок из волос колодезного.

Дверь тут же захлопнулась, и за ней началась возня — банник требовал мочало себе, банница перечила и отдавать не торопилась.

— Не устану тебе хвалить, хозяюшка! — Марыська смотрела восхищенно. — Ты только огню воли не давай. Взнуздай огонь! А то еще спалите друг дружку с Домной! Как мы тогда без тебя?

— Откуда он вообще взялся?

— Огонь-то? Как — откуда? Из внутри тебя! Если покопаться — там столько всего отыщется! Иии! — коза весело поддернула хвостом и поскакала в сторону укрытой непроглядом Снеурочки — проверить, проснулась та или нет.

Снегурочка проснулась. Но стояла не двигаясь. Только глаза жили на белоснежном, почти прозрачном лице да слабо подрагивали в улыбке уголки губ.

Марыська оббежала ее вокруг, полюбовалась на Дунино детище и ласково промурлыкала:

— Не стой столбом, Виолушка. Сделай шажок, Виолушка. Сделай другой, девица-краса.

Ресницы дрогнули, губы попытались приоткрыться, но Снегурочка так и осталась стоять.

— Плохо дело, — констатировала коза негромко. — Сбываются мои худшие предположения.

— Какие предположения, Марысь? — Дуня поправила складки на платье не полностью ожившей снеговички, перебросила косу ей за спину. Виола на это отреагировала очередной улыбкой — и только.

— Да какие… — коза помолчала. — Она еще сутки так простоит. А после обращение окончательно завершится.

— Нам что — тоже сутки ждать? За это время с настоящей Виолой…

— Нельзя нам ждать. Через сутки она переменится. Ты в нее сущность Аглайкиной домовладелицы вложила. От нее внешность и переймёт. Тогда всему твоему плану конец. Не получится замены.

— Значит, отправимся сейчас же! Звездочка уже корзинку собрала.

— Собрать-то собрала. — погрустнела Марыська. — Только в метель по морозу идти невесело, матушка. Да еще эту на буксире тащить!

— Она сама пойдет. Потихонечку.

— Не пойдет! Или ты не слушала меня? Стоять будет пока оборот не завершится. А тогда будет поздно.

Дуня ухватила Снегурку за плечи, попыталась встряхнуть. Та лишь ресницами взмахнула недоуменно и снова слабо улыбнулась.

Она смотрела на Дуню почти ничего не выражающим взглядом, а снег вихрился все сильнее, тонкой невесомой пудрой покрывал ледяное лицо, застывал на губах.

Да, такую с места точно не сдвинуть. И погода, как назло, подвела.

Дуня прошлась вокруг ледяной девы, машинально стряхивая с нее снег.

Что же придумать?

Что предпринять??

— А ничего не надо, хозяюшка. Ну ее, а? — коза трусила следом. — Домой вернемся. На печку заляжем. Разговоры поведем. В такую погоду только сказки сказывать да пельмешки лопать. Звездочка как раз обещалась приготовить.

— Пелемешки — хорошо… — Дуня задумчиво покусала ведьмин ноготь на мизинце. — А что, если нам ступой воспользоваться. А, Марыся? Долетим на ней до Гнилуши?

— Чего ж не долететь, — согласилась коза. — На троих там места как раз хватит. А управлять кулишка позовем. Он хоть из водяных бесенят, а со ступой управится.

— Может быть лучше мышуху?

— Заставь её, — хмыкнула Марыська. — Мышуху вперед пошлем. На разведку. А как новости соберем — тогда и начнем. Успеть только нужно за сутки!

На том и порешили. Звездочке эта идея не слишком понравилась, но большинство Дуню поддержало.

Хавроний с Поликарпом Иванычем выставили во двор ступу. Принесли к ней метлу для управления полетом. По совету Марыськи Дуня обсыпала прутья толченым порошком Парамона, и древко задрожало легонько, готовое к работе. Кулишонок едва удерживал его обеими лапками и вид имел немного пришибленный.

Домовой с хлевником подхватили с боков снеговичку, со всеми предосторожностями водрузили ее в ступу. Следом скакнула Марыська. Мышуха взгромоздилась ей на голову. Последней влезла Дуня, прижимая к боку собранную кикиморой корзинку.

— Ну, полетели что ли? — Марыська выразительно посмотрела на бесенка, а тот икнул испуганно и повалился в снег.

— Права была Пипа! Он точно бракованный! Кулишата все злые да шустрые. Этому не чета! Эй, ты там! Вылазь! — коза пошерудила в сугробе метлой, выискивая беглеца. Но тот, как сквозь землю провалился.

Помощники бросились на его поиски, а Марыська пустилась в воспоминания, как на ее памяти кулиши одну деревню под воду перетаскали в страшную ночь. Звездочка вздыхала рядом, поглядывала умоляюще — волновалась.

Дуню же суета начала раздражать.

Она втащила метлу внутрь ступы, пристукнула ею об деревянное дно, а потом мазнула прутьями вдоль стен.

— А давай, хозяюшка! — прикрикнула Марыська в азарте. — Противусолонь веди её! Противусолонь!

Метла была довольно тяжелой, но Дуня упорно возила прутьями по ступе. А потом, разозлившись, подхлестнула сильнее и прикрикнула:

— А ну, пошла!

Пол под ногами завибрировал с силой. Прозвучал неприятный скрежет, а следом громкий хлопок. Ступа медленно накренилась, поднатужилась и, оторвавшись от земли, взмыла под небеса.