Замошье

— Пока ты воду принесёшь, она всю голову себе отобьеть!

— Да вот же вода. Понемногу, понемногу лейте!

— Хозяюшка! Хозяюшка, проснись!

— А? Что? — Дуня рывком села и вытаращилась на хлопочущих возле неё существ. По коже словно прошлись жёсткой щёткой. Горьковатый запах сажи продрал горло. Лицо горело и было мокрым от воды, в голове кружили обрывки недавнего странного разговора.

— Моя борода и мертвого подниметь! — довольно подхрюкнул Поликарп Иваныч. — А то раскудахталися — не лезь да не лезь! Прально я говорю, хозяйка?

— Мертвячка! Она была здесь! — пробормотала Дуня, уже понимая, что ей привиделся очередной сон.

— Да как же так-то! Пролезла всё ж таки! Потревожила! И травки не помогли? — заохала было кикимора, но Марыська резко оборвала её, шикнув, чтобы не нагнетала.

— И так хозяюшка белее белого, а тут ты с причитаниями! А ну, завари травки…

— Не надо! Не надо травки! — выкрикнула Дуня, и уже спокойнее добавила. — Я бы чая выпила. Обычного. Крепкого. С конфетой.

— Конфектов нету, — со вздохом отрапортовал домовой. — А чаю запасец остался. Только не рано ли чаевничать? Четвертый час утра.

— Пойдёт! — кряхтя как старушка, Дуня слезла с кровати и выбралась из закутка.

Комнату наполнял тусклый белый свет, струившийся из-за занавески.

— Намело сугробов, — ответила Марыська на ее невысказанный вопрос. — Сильная метель была, от нее и мнится тревожное.

Звездочка захлопотала у печи, загремела чайником, беззлобно пререкаясь с домовым. А Дуня, усевшись на застеленный потертым ковриком сундук, пересказала Марыське свой сон.

Коза слушала и кивала, глаза возбужденно поблескивали.

— Раз так сказала, надо пойти! Луна завтра к ночи покотится! Тогда же и солому сожжем. Как все хорошо складывается!

— Тьфу-тьфу-тьфу! — застучал кулаком по полу домовой.

— Не разводи дремучесть, Иваныч! Не глазливая я!

— Дак я на всякий случай. Оно разве помешаеть? — Поликарп Иваныч подмигнула Дуне из-под разросшихся по лицу меховых зарослей и весело фыркнул. — А пойти надо, соглашусь. Только оберечься как следует.

— А то мы без тебя не знаем!

— Знать — знаете, но напомнить не помешаеть!

— Гляньте на него, гляньте! — закружила над домовым мышуха. — Тоже мне, напоминальщик выискался!

— А ты молчи, насекомое! — рассердился Поликарп Иваныч. — Одни убытки от тебя! Аппетит хороший, а помощи с ноготок!

— Не тебе решать, Поликарпыч! — оскорбленная мышуха камнем рухнула на голову домового и вцепилась ему в волосы.

Звездочка бросилась на его защиту. Поднялся галдёж. Даже хлопотун завозился в мешке, выискивая лазейку наружу.

— Наблюдающая за разгорающейся склокой, Дуня не нашла ничего лучшего, как изобразить лёгкий обморок, чем вызвала очередной приступ беспокойства у разошедшихся сторон.

— Ну, довели хозяюшку! — Марыська понимающе перемигнулась с Дуней. — Продемонстрировали себя с самых привлекательных сторон. Не боитесь, что разочаруется и заменит вас? Что тогда запоете?

— Нам достойной замены не найти! — домовой пожевал бороду и решительно направился к подполу. — Варенья достану. Бывшая-то хозяйка годков десяток тому назад его наварила да попрятала. Несколько баночек в корзинку так и сложены. Тряпочкой накрыты. Только плесень с поверхности собрать — и в чай.

— Не надо варенья! — поспешила остановить его Дуня. — Я пустой чай выпью. Обойдусь. Мы отвлеклись, а я спросить хотела — куда мне надо пойти? Вы будто бы знаете?

— Дак луна покажет. На погост, думаю. Где ж еще мертвячке обитать-то. Я с тобой пойду, хозяюшка. Найдем. Не промахнемся.

— Страшно, — честно призналась Дуня. — Она мне жизнь дома отравляла. И здесь нашла.

— А если ты ошибаешься? И не отравляла вовсе, а что-то хотела передать? — Марыська положила голову Дуне на колени, и сощурилась от удовольствия, когда та погладила мягкие блестящие завитки шерсти. — Она же сказала про ответы? Думаю, это важно!

Дуня не стала возражать, прихлебнула горячего крепкого чая, поглядывая на падающий за окном снег. Звездочка полностью отдернула занавеску и тоже смотрела на снежинки. А они сыпали густо и медленно, погружая деревню во все большее оцепенение.

— К вечеру слякотью развезеть, — неожиданно пригорюнился Иваныч. — Нет бы — полежать ему до весны, изукрасить землю. Мы бы на санях покатались. Снежных баб налепили. Старый год как полагается проводили да новый встретили.

— Кого проводили? Какой старый год? Время-то сбоит. — вздохнула следом и кикимора. — Пока хозяюшка все исправит без праздников будем.

— Так, хозяюшка! Ты помнишь наши план на сегодня? — Марыська нехотя убрала голову с Дуниных колен и встряхнулась. — Ты Фимке килы обещала свести! Никто за язык не тянул.

— Не тянул… — пробормотала Дуня досадливо. — А кто сказал про сегодня? Точно не я!

— Ну дак чего ждать-то? — коза невинно похлопала ресницами. — Делов то у тебя уйма впереди.

— Тогда, наверное, нужно подняться на чердак? Поискать тетрадку. Только мне одной не хочется.

— Чердачного бы сюда. А, хозяйка? — встрял с советом вездесущий домовой. — Пускай сперва там все разложить-прибереть, как я в подполе. А уж после ты зайдешь. Необжитой чердак место опасное.

— Где его взять? У Пипилюнчика в решете?

— Не связывайся с ней! В решете одни бракованные осталися!

— Ничего не бракованные! — заверещала придремнувшая было мышуха. — Карактерные! Это да.

— Нам здесь и одной карактерной за глаза хватаеть. Теперь работящего надо. Специялиста в своем деле.

— Да я не против, Поликарп Иваныч. Нужно — позовем. Только — как?

— На дым разве что приманить? От обгорелой сосны? — поскреб в бороде домовой.

— Ищи ее, ту сосну. Уж лучше от свечи. Залить воску в земле, а после зажечь и пошептать.

— Опять пошептать!

— А ты как хотела, хозяюшка? — удивилась Марыська. — Шепоток главный якорек. Без него дела не сделать, обряд не замкнуть. Думаю, надо попробовать на свечу. Вот только несподручно по снегу то.

— Всё ж таки лучше кору сосны использовать…

— Ты в лес за ней пойдёшь?

— А что сразу я-то? Мне при доме находиться положено!

Дунины помощники опять заспорили, а она подошла к окну, засмотрелась на погребенный под снегом дворик и кусты, смахивающие на диковинных существ, и не сразу увидела стоящую у заборчика фигуру.