Замошье

Глава 7

Долго раздумывать над не пойми откуда взявшейся подсказкой Дуне не дали помощники: заявили хором, что надо бы «обтряхнуться» после болота. Негоже, мол, к столу с хвостами-прилипалами усаживаться. Потому как если время упустить — вопьются пиявками и изгнать их будет трудно.

На вопрос, кто такие хвосты-прилипалы, четкого ответа Дуня не получила. Яснее всех высказалась коза, заявив, что они вроде обрывков-остатков от всяческого колдовства и обрядов, проводимых когда-то на болоте, и могут сильно навредить.

— И что мне нужно сделать? — Дуня с тоской посмотрела на стол, по центру которого Звездочка уже водрузила доверху наполненное дымящимися варениками блюдо. Есть хотелось так сильно, что информация про принесенных с болота «паразитов» не особо впечатлила. Даже мелькнула мысль, что разборки с ними можно оставить «на десерт».

— А я скажу — что… — Марыська отрицательно покачала головой, будто отгоняла Дунину мыль прочь. — Вот послушай, хозяюшка! Надобно сперва баньку протопить. После одёжу снять — да в пламя. А самой обмыться хорошень. Да чтобы банница помогла.

— Банницу еще не призвали… — напомнила ей кикимора и сердито шлепнула домового по руке. — Не хватай со стола раньше хозяйки, Иваныч! Или не знаешь правила?

— Не хватай… правила… — проворчал Поликарп Иваныч и смачно сглотнул. — Покамись она до бани пойдеть, покамись обряд сотворить — вареники без масла в комок слипнутся. Да и холодными кто их ест?

— Маслице бы нам не помешало, — Звездочка вздохнула. — В другой раз, хозяюшка, не забудь — попроси у Виринейки масла. И яичек еще. Без яичек тесто грубовато. На воде да муке замешано.

— А лучше сразу курочку, проси. И не одну… — мечтательно взмекнула Марыська. — Ну да хозяюшка порядки в деревне наведет, тогда сможем и птицу держать. И огородик насадим. Соленья-моренья всякие наладим. Капусту засолим. Огурцы с помидорками. Эх…

— Огурцы я очень уважаю. — Поликарп Иваныч гипнотизировал глазами вареники. — И от капусты какой дурень откажется?

— Вот, вот… Хотя вареники и без всего хороши. В наших-то обстоятельствах… — кивнула Марыська. — Но прежде, ты, хозяюшка, этих с себя стряхни. Нельзя с ними за стол.

— Обмести её как следует и готово! — Мышуха налетела маленьким ураганом, размахивая растрепанным веником. — Подставляй спину, хозяйка! Сейчас по хребтине пройдусь!

— Нечего здесь грязнить! — возмутилась Марыська. — Расползутся прилипалы по щелям — выуживай их после. Идите во двор обметаться! Но одежу всё ж таки придется сменить.

— Одежду я менять не буду! — Дуня притормозила на порожке. — Джинсы новые совсем. И курточка любимая. Да и не во что переодеваться.

— Найдём! У прежней хозяйки платьишков много осталося.

— Сама носи те платьишки!

— И носила бы! Только размерчик не мой. Да и без них как-то сподручнее.

— Вот и мне сподручнее. — Дуня ойкнула, когда в спину ткнулись колючие прутья веника. — Осторожнее! Ты мне кожу сдерешь!

— Не тебе, а им! Ишь, понацеплялося сколько! Вот я вас! Вот я вам! — Мышуха увлекла Дуню во двор и там продолжила с жаром обметать невидимых хвостов-прилипал. За этим занятием их с Дуней и застала бабка Куля. Замотанная в платок до самых глаз, остановилась возле калитки и молча наблюдала за продолжающейся экзекуцией. Лишь когда веник развалился на прутья, прокричала, чтобы их сразу же сожгли.

— Ни одного пруточка не потеряй! Все собери — и в печку! И одежу туда же.

— Не потеряю. Все в печь брошу, — Мышуха собрала остатки веника и унеслась в дом.

— И от одежи избавься, говорю. После болота одежу нужно сменить, — Куля посмотрела на Дуню преданным взглядом и завела медовым голосом. — Ты, детонька, зла на меня не держи, пошутковала я тогда, а ты и осерчала. Молодое дело. Горячее. Понимаю. У меня внучка такая же. Чуть что не по ее — сразу иголки навостряет. Так я чего пришла то, чего пришла… Просить тебя хочу, чтобы сняла обратку. Всем сердцем прошу! Сними! Перед деревенскими стыдно! Куда я сунусь с таким носом?!

— Внучку попросите. Пусть помогает. — Дуня не хотела разговаривать с бабкой, но из уважения к возрасту все же приостановилась. — У вас же внучка ведьма? Или я ошибаюсь — и она обыкновенная неумеха?

— Может она все! Еще как может! У меня внученька всему обучена! Да только обратку снять то должон, кто ее навел. А это, деточка, ты.

— Я вам не деточка. И ничего на вас не наводила.

— Как не ты? — раскудахталась бабка. — Как не наводила? Когда у меня заместо носа шишак приклеился!

— Я вам всего лишь ваше вернула. Разбирайтесь с ним сами.

— Да погоди! Я ж тогда пошутила, говорю! А ты…

— А я после вашей шутки шишку вместо носа получила! Очень неприятные ощущения! Ну, да вы теперь знаете… — хмыкнула Дуня и взбежала на крыльцо, едва не врезавшись в высунувшуюся на голоса Марыську.

— Кулька! Покажи нос! — дурным голосом взмекнула коза и залилась смехом. — Пошто прячешь свое украшение! Открой личико! Похвастай!

— Все ты! Ты ее надоумила! Ты подучила, что делать! — заорала бабка в ответ, отбросив притворство. — Ну, погодите у меня! Обе погодите! Я обид не прощаю! Разберусь с каждой!

Она еще долго торчала у забора, выкрикивая угрозы и проклятья. Однако во двор не заходила.

— Не может она во двор. Я дом и все вокруг обезопасил. Подсыпал кой-чего под воротами, чтобы не шастали… — Поликарп Иваныч выудил из миски пухлый вареник и целиком запихнул его в рот.

— Следующим пунктом у нас будет установление заслона на мои мысли! — Дуня аккуратно откусила кусочек от своего и похвалила Звездочкину стряпню.

— А меня похвалить? — изобиделся домовой, придвигая поближе миску. — Я, значит, стараюся! Из сил выбиваюся! И слова доброго не заслужил?

— Спасибо, — благосклонно кивнула ему Дуня. — Тебя вон Звездочка уже варениками поблагодарила. В следующий раз вместе на болото пойдём — попросишь у Виринейки двойную порцию продуктов. Иначе тебя не прокормить.

— Зачем вместе? Зачем к Виринейке? — Поликарп Иваныч даже перестал жевать. — Нельзя мне дом покидать! Не полагается по чину.

— Тогда умерь аппетит. Ты здесь не один. Иначе возьму носок с собой на болото! — Дуня подмигнула смеющейся Марыське и подскочила от неожиданности, когда в стекло легонько поскреблись.

— Куля вернулась! Ты же говорил, что двор обезопасил!

— Не Куля, хозяюшка. То Фимка скребется. Пришла за свои килы просить.