Выстрел милосердия

— Они тоже так говорят, — простонал он. — Ещё я слышал, что это ты меня нашел. Спасибо, Харри.

— Пустяки, я просто делал свою работу.

— Принимать благодарность за свою работу не возбраняется, знаешь ли.

— Ладно, спасибо на добром слове, — улыбнулся Харри, доставая блокнот и разыскивая по карманам ручку. — Значит, у тебя там вшитая броня, как я понимаю.

— Да, несколько лет назад у меня был рак грудной стенки. Выходит, этой пластине я обязан жизнью.

Харри щелкнул кнопкой ручки: — Ты готов вкратце описать мне, что произошло?

Харри увидел, как в покрасневших глазах Грипа поднимается отчаяние, которое он не знал как истолковать.

— В том-то и дело, Харри. Я ни хрена не помню.

— Я имею в виду то, что случилось перед тем, как все померкло.

— Я понимаю. Но я правда не знаю. Последнее, что я помню, — как вернулся домой и собирался разогреть порцию «Фьордланн». А потом словно занавес опустили.

Харри посмотрел на Грипа: — Ты хочешь сказать, что не знаешь, кто в тебя стрелял?

Грип кивнул: — Меня, похоже, накачали какой-то дрянью. Но я и этого не помню.

— Ладно, — сказал Харри, глядя на чистый лист блокнота. — Кто был у тебя перед тем, как всё померкло?

— Я. И Джеронимо. Ну, мой пес. А что вы сделали с?..

— Олегу пришлось забрать его, чтобы он не затаптывал место преступления сильнее, чем уже успел. Но сейчас он в приюте «Солплассен», и с ним все в порядке.

— Хорошо. Ещё раз спасибо.

— И все-таки... совсем пустота? Никаких деталей, вообще ничего? Это может быть какая-то отрывочная, бессмысленная вещь. Что-то, что кажется тебе сном, к примеру.

Грип покачал головой: — Врач говорит, память, возможно, еще вернется.

— Будем надеяться. Когда мы виделись в прошлый раз в кинопарке, ты обмолвился, что подозреваешь одного человека и должен это проверить.

— Да? Я так сказал?

— Ты и это забыл?

— По всей видимости.

— М-да. Ты вообще как, Грип?

Грип закатил глаза. — Трудно сказать. Голова кружится, вся грудь горит огнем, но соображаю я вроде нормально, если ты об этом.

Харри убрал блокнот обратно в карман. — Маловероятно, что преступник попытается закончить начатое теперь, когда знает, что ты под нашим присмотром, но охрану я к тебе все равно приставлю.

— Нет, — твердо отрезал Грип. — И речи быть не может.

— Почему?

— У нас свободная страна, и я не хочу, чтобы меня пасли. Буду осторожен, и на этом всё. Баста.

Харри долго смотрел на лежащего на койке мужчину. Большинство людей без колебаний смирились бы с неудобством иметь телохранителя под боком, если без него рисковали расстаться с жизнью. Но, разумеется, бывали и исключения. Харри, пожалуй, и сам был одним из них.

— Посмотрим, Грип, но парень за дверью все равно останется. Наберешь меня сразу же, как только что-то вспомнишь?

— Само собой.

Шагая по парковке больницы, Харри ломал голову над тем, как поступить с Грипом.

Потому что тревожила его вовсе не потеря памяти. А то, что он ни секунды не верил, будто Кнут Грип говорит правду.

Он сел в машину и завел двигатель. Проверил телефон. Сообщение от Катрине.

Это уже становилось привычным рефреном: стоило ему сесть в машину, как приходило сообщение о новом фильме.

«Шестнадцатимиллиметровая пленка из камеры Роберта Брандта. Её проявили».