Страница 6 из 79
— Удачи, — бросил Шилтон.
Я вернулся к нашему столу и сел рядом с Эрролом. Он повернулся к семье. Его жена Шавон и бабушка, которую мне представили просто как «Бабушку», будто она приходилась бабушкой всем на свете, сидели за нашим столом на зрительских местах.
Эррол выглядел встревоженным. Бабушка ободряюще сжала ему руку.
Тут вошла судья. Мы встали, приветствуя её. Потом, когда все снова расселись, она велела пригласить присяжных.
Я открыл один из материалов, раскрытых сторонами по делу: фотокопию блокнота Дженнаро. Приложение, конечно, «не работало», и он воспользовался бумагой. Почерк аккуратный, неторопливый.
В левом нижнем углу страницы стоял жирный номер: 59. Я вызвал подлинный блокнот в суд повесткой. Не получил права его изучить — только потребовал, чтобы его предъявили в зале. Шилтон передал мне копию записи, относящейся к делу Эррола, со страницы 59. Остальные записи мне были недоступны: там содержались сведения о других полицейских вызовах.
Перед этой проблемой закон был бессилен. Я хорошо представлял, как Дженнаро внёс ложную запись с описанием Эррола вместо того, что на самом деле сообщил сторож. Но без блокнота доказать это не мог.
А по закону увидеть его мне не полагалось.
Шилтон поднялся и произнёс вступительную речь. Объяснил присяжным: если они поверят офицеру Дженнаро и его записи, сделанной сразу после разговора со сторожем, то у полиции имелись достаточные основания для ареста. Затем вызвал патрульного к свидетельской трибуне.
Задние двери зала распахнулись, вошёл полицейский в форме. Дженнаро был ниже Шилтона и куда круглее. Этакий бульдог на двух ногах: комок мышц и жира, ни намёка на шею, красное лицо.
Толстой левой рукой он крепко сжимал блокнот.
Чтобы добраться до трибуны, Дженнаро предстояло пройти по центральному проходу между рядами зрителей, миновать деревянную калитку, отделявшую публику от адвокатов, а затем пройти между столами сторон.
Когда он поравнялся со мной, я откинулся на спинку стула и вытянул ноги.
Моя левая лодыжка зацепила его правую ступню. Дженнаро полетел вперёд лицом вниз, вскинув руки, чтобы смягчить падение.
— Господи, простите! — Я вскочил, пожалуй, чересчур поспешно, и, бросившись ему помогать, опрокинул стопку из пятнадцати юридических томов на своём столе.
Тяжёлые книги с грохотом посыпались на пол вокруг Дженнаро. Я схватил его за левую руку и помог подняться.
От смущения он покраснел ещё сильнее.
— Вы целы? Боже, извините, — сказал я.
— Нормально. — Он стряхнул мою руку, нагнулся за упавшим блокнотом, поднялся на трибуну и принёс присягу. Я тем временем собрал свои книги и сложил обратно на стол.
Шилтон дал Дженнаро несколько секунд устроиться, а потом начал допрос.
— Присяжные уже знают, о чём идёт спор. Позиция города такова: вы записали описание, полученное от ночного сторожа, и оно совпало с истцом. Давайте сразу перейдём к главному. У вас при себе подлинная запись, сделанная непосредственно после разговора со сторожем на месте ограбления?
— Да. Она в служебном блокноте. — Дженнаро поднял переплетённую в кожу книжицу.
— Для протокола: вы не внесли эти сведения в приложение? — спросил Шилтон.
— Там не было связи. На такие случаи я держу в патрульной машине стандартный полицейский блокнот и воспользовался им.
— А запись разговора с нательной камеры есть?
— Обычно я её не включаю, когда говорю со свидетелями. Включил, когда задерживал истца, Эррола Джексона.
— С разрешения суда прошу вас не спеша найти нужную запись в блокноте и зачитать её.
— Конечно, одну секунду.
Дженнаро открыл блокнот.
На его лице проступили удивление и растерянность.
Я знал, что он увидел. На первой странице — надпись, которой там никак не могло быть. Чёрным маркером. Печатными буквами.
НЕ ВЫДАВАЙ СЕБЯ.
Я МОГУ ТЕБЯ ВЫРУЧИТЬ.
ЛИСТАЙ ДАЛЬШЕ.
Дженнаро перевернул страницу.
ПОСМОТРИ НАВЕРХ.
Когда он поднял голову, я улыбнулся ему самой располагающей своей улыбкой.
Потом подмигнул и кивнул на блокнот перед ним.
Дженнаро перевернул страницу.
ТВОЙ НАСТОЯЩИЙ БЛОКНОТ У МЕНЯ.
Он снова взглянул на меня как раз вовремя, чтобы увидеть: я держу телефон над его подлинным блокнотом, лежащим прямо передо мной на столе защиты. После того как я подставил Дженнаро ногу и уронил книги, я подменил его блокнот тем, который он теперь читал. Подлинник я открыл на странице с более поздними записями. У корешка торчали крошечные обрывки бумаги. Нумерация перескакивала с 57-й страницы на 59-ю. Без сомнений, на вырванной странице находилось первоначальное описание, данное сторожем. Я сфотографировал разворот.
Румянец Дженнаро начал бледнеть от страха. Он перелистнул дальше.
ПРИСЯЖНЫЕ НЕ ЛЮБЯТ СОВПАДЕНИЙ.
ПРИЛОЖЕНИЕ ПОЛИЦИИ НЕ РАБОТАЛО...
НАТЕЛЬНАЯ КАМЕРА БЫЛА ВЫКЛЮЧЕНА...
Следующая страница.
ИЗ БЛОКНОТА ВЫРВАН ЛИСТ?
Дженнаро перевернул ещё одну страницу.
СКАЖИ ШИЛТОНУ, ЧТО ПРИНЁС НЕ ТОТ БЛОКНОТ.
На следующей было написано:
СОГЛАСИСЬ НА МИРОВУЮ И ОСТАВЬ ЕГО СЕМЬЮ В ПОКОЕ.
ПОТОМ ПОЛУЧИШЬ БЛОКНОТ НАЗАД.
Он захлопнул блокнот и уставился на меня. Глаза едва не вылезли из большой круглой головы. Несколько мгновений Дженнаро потребовалось просто для того, чтобы снова начать соображать. Но решение он принял быстро.
— Ваша честь, — обратился он к судье, — простите, кажется, я принёс не тот блокнот. Можно мне время, чтобы найти нужный?
Судья закатила глаза.
— Объявляю пятнадцатиминутный перерыв. Мистер Шилтон, к возвращению суда сообщите, сколько времени офицеру Дженнаро понадобится, чтобы принести подлинный блокнот. Часа должно хватить, но мне нужен точный срок.
Судья встала. Дженнаро почти бегом покинул свидетельскую трибуну и увёл Шилтона в угол зала. Они заговорили приглушённо и тревожно.
— Что происходит, Эдди? — спросил Эррол.
Шилтон стоял ко мне спиной, но по тому, как он опустил голову и как поникли его плечи, я понял всё, что требовалось.
— Похоже, справедливость торжествует, Эррол.
Дженнаро покачал головой. Страх сменился злостью: лицо налилось красным, будто у лобстера. Он вылетел из зала, не обращая внимания на оклики Шилтона.
Шилтон жестом позвал меня поговорить. Я сунул блокнот Дженнаро в карман пиджака и подошёл.
— Проблемы с вашим главным свидетелем?
— Послушай, мы подумали. Принимаем твоё предложение, Флинн. Двадцать пять тысяч, город не признаёт ответственность, соглашение закрытое.
— Я же предупреждал, что выиграю дело, не произнеся ни слова в суде? Вижу, с Дженнаро у вас проблемы. Город может не признавать ответственность, соглашение останется закрытым. Но я предлагал урегулировать дело за пятьдесят тысяч, Шилтон. Не за двадцать пять.
— Что? Не прошло и десяти минут с тех пор, как ты сказал, что согласен на двадцать пять!