Партия на любовь

– Да видишь ты все, по голосу слышу. В общем, я никого ни к чему принуждать не буду. Он сказал, что ты так и не сдала билеты, хотя забрала их с собой. Мы летим на том же самолете, если ты вдруг забыла. Наша команда, тренеры, менеджеры и так далее летят в начале самолета, прямо за бизнесом. У тебя не знаю какое место. Если надумаешь помириться, думаю, ты понимаешь, на что я намекаю.

Я зажмурилась, пытаясь успокоиться. Руки снова дрожали, да и я сама не отставала. Свернулась калачиком на кровати, обхватив себя за колени. Илья молчал, ожидая ответа, а я надеялась, что он устанет слушать вошканье и положит трубку.

– Илья, слушай. – Я замолчала, не зная, как правильно выразить мысль. Протерла ладонью лицо, похлопала по щекам, а потом с силой потянула за волосы, пытаясь привести себя в чувства. Потом прокашлялась и продолжила: – У нас все получилось, как получилось. Возможно, ошибочно, но этого не исправить. Сомневаюсь, что он будет рад меня видеть после всего, что произошло. Я отказалась его слушать, хотя каждый имеет право на слово. И это слишком многое говорит о произошедшем между нами. Тем более проблема не только в этом.

– Да плевать, кто и что там говорит и думает, – отрезал Илья. – Максим места себе не находит. Заметила ты или нет, но он приезжает по вечерам к твоему дому. Каждый чертов вечер непонятно зачем торчит под окнами. Знаю, что как минимум пару раз приезжал к колледжу. А еще постоянно пишет твоим подружкам, с которыми ты в Питер ездила. Спрашивает, как у тебя дела. – Илья замолчал. И я молчала. Разговор зашел в тупик. Мы оба мало что могли сказать друг другу. – Короче, уже поздно. Тебе нужно подумать. Если что, поверь мне на слово. Я знаю его, как никто другой. Он ждет. Точно ждет. Иначе бы не узнавал, сдала ты билет или нет. Просто полетели с нами. Даже если вы в итоге ни к чему не придете, побываешь в Корее. Он сказал, это твоя мечта. Думаю, и тебе нужно развеяться. Сомневаюсь, что ты в лучшем состоянии, чем Максим. Скорее всего, в гораздо худшем, учитывая твои мысли и подозрения. А если взять в расчет, какую травлю развернули в сторону Лизы твои подружки… Мне кажется, их упорство – отражение глубины твоей боли. И если это так, то понятно, почему Лиза боится выходить из дома. И хорошо, пусть подумает о своем поведении.

Я все еще не знала, что сказать. Молчала в трубку. И зачем он только позвонил? Услышанное причинило новую порцию боли. Что делать? Хотелось сесть в такси и поехать к ним, чтобы поговорить нормально, но я прекрасно понимала, насколько это плохая идея.

– Ладно, слышу, ты уже думаешь. До завтра, – в голосе Ильи послышалась улыбка.

Это возмутило. Почему люди так легко меня читали?

– Спасибо, Илья. Я подумаю, – сказала я максимально сухо, стараясь не выдать волнения.

– Думай-думай. Я ему ничего не скажу о нашем разговоре, если ты не придешь.

– Спасибо тебе за все.

– Пока еще не за что.

Я в панике забегала по комнате. На часах девять вечера. Самолет вылетает в четыре часа ночи. Ночи? Или утра? Да черт его знает! А я даже не знаю, нужно мне лететь или нет. Решила, что только один человек поможет разобраться со всем. Хорошо, что после моего возвращения папа стал ложиться намного позже.

Из-за топота всполошились все жители нашей небольшой квартиры. Уже через пять минут меня отпаивали чаем, пока я сбивчиво делилась своими мыслями и деталями диалога. Не понимала, кому и чему верить.

Вместе мы рассматривали старые и новые фото, предусмотрительно выгнав мелкого из кухни. На фото с Лизой я смотрела сквозь пальцы, боясь, что меня стошнит. Мама с папой толкались, приглядывались, переглядывались, достали свои телефоны и стали листать наши с ним фотки, а потом вынесли вердикт: не виновен. По крайней мере, если судить по текущим фотографиям.

Оказалось, папа увидел фотографии с Лизой раньше, чем попал домой. Максим рассказал ему обо всем, а потом еще и показал. Сказал, что фото пришли от моего бывшего, но сделаны они были давным-давно.

– А мне ты почему об этом не сказал? – спросила я, не понимая, почему от меня это скрыли.

– Потому что ты бы не стала слушать, – ответил мой самый мудрый на свете отец и попал в точку. Точно бы не стала.

Потом меня огорошили новостью: они знали, что я решу лететь, поэтому все это время откладывали деньги. Вот кого нужно было называть Вангами. Мои предсказания всегда были стремными. Видя облегчение на моем лице, мама быстро сориентировалась, впихнув в меня еду. Почти нормальную человеческую порцию.

Вещи я собирала в спешке. Мелкий гуглил температуру в Пусане, мама помогала определиться с выбором, потому что на мне все висело, как на вешалке. А папа утрамбовывал выбранное в небольшую с виду сумку, которую удобно возить с собой. Все казалось невероятно странным, но обдумывать решение просто не осталось сил. Решила, будь что будет. Ну, проклянут меня, если из-за разговора со мной Максим провалит все матчи – и ничего! Почищу карму и потом когда-нибудь снова задышу полной грудью.

Мама насильно уложила меня спать, хотя я не хотела. Но она сказала, что отдохнуть нужно обязательно. Кто я такая, чтобы спорить с предсказателями? В итоге улеглась, но крутилась. На шуршание пришел мелкий и улегся рядом.

– Значит, он все-таки не такой и плохой? – спросил Кирилл с надеждой.

– Не знаю, малыш. Возможно, что не плохой. – Сердце сжалось. Из-за меня Кире снова пришлось пройти через слишком взрослые эмоции.

– А ты мне скажешь, если он все-таки хороший?

– Конечно, милый, конечно.

Я подтянула его на подушку и обняла. Он быстро засопел, держась за меня потной ладошкой. Вонючка. Но любимый вонючка. Под мерное дыхание брата я уснула, хотя не думала, что получится.