Партия на любовь

Глава 21

Аэропорт

Такси остановилось у аэропорта. Папа вытащил сумку из багажника и повел внутрь, собираясь проводить. Мы оба боялись, что я там заблужусь и останусь в аэропорту навсегда. Еще никогда я не летала за пределы России. К тому же чертовски плохо знала английский. По дороге пришлось найти и установить несколько переводчиков. Корейский папа заставил оплатить, чтобы получить более качественную версию приложения.

От страха и переживаний дрожали колени. Желудок, отвыкший от нормальной еды, чуть крутило. Хорошо, что почти все успело перевариться, иначе первым делом я бы пошла избавляться от всего, что съела.

Глаза разбегались. Несмотря на то что снаружи царила ночь, внутри словно об этом забыли. Все сверкало, мигало, переливалось. На секунду я задумалась: а точно ли мы приехали в аэропорт? Может, что-то перепутали и случайно заглянули в казино? Но сомневалась только я, поэтому смиренно проходила все контроли, одеваясь и раздеваясь ровно настолько, насколько требовали суровые дяденьки и тетеньки в форме.

Папа предложил законспирироваться. Я смеялась, когда он надел на нас странные кепки с каких-то древних фестивалей, на которые они ходили с мамой в молодости, и темные очки. В принципе, все это мне бы пригодилось. Но в Пусане, а не в Москве почти в середине октября, посреди ночи.

Внутри аэропорта папа вертел головой, переживая, что мы случайно столкнемся с Максимом раньше времени, и прикрывал меня спиной. Планировалось сделать это как минимум после прохождения последнего контроля. Как максимум – после посадки в самолет. Так, чтобы проклятая тревожность не заставила меня сбежать. А я хотела. Очень. Буквально готова была бросить папу в центре зала и пуститься наутек. Наверное, поэтому он все время держал меня за плечо.

Прошли регистрацию и проверку документов, мне повезло с местом у окна. Я сдала багаж, оставив в ручной клади только пауэрбанк со шнуром, наушники, беруши, маску на глаза, чтобы поспать и подушку на шею. Пока умывалась, мелкий накачал на телефон дорам, которые у меня лежали в отложенном. Надеюсь, если все будет плохо, так я смогу себя утешить.

Благо пересадка короткая. Я не представляла, как провести столько времени в полете и не свихнуться. Поняла, что мечта у меня была так себе, раз ради нее нужно так долго страдать. Решила в следующий раз придумать что-то попроще.

Перед последней проверкой отец крепко обнял меня, забрал теплую куртку, оставив меня в громадной толстовке, и пожелал всегда слушать свое сердце. Сказал, что раз я не хотела разговаривать полтора месяца, значит, так было нужно и жалеть не о чем. Потом поцеловал в макушку и отпустил, желая доброго пути.

Я почти плакала, снимая обувь. Не заслужила такую семью. Досматривали меня так, будто бы я с виду очень сильно походила на преступницу. Убрала кепку и очки в сумку, чтобы не мешались. Наконец, все проверки закончились и мне показали, куда идти дальше.

Сердце громко бухало в груди, а ноги вдруг перестали слушаться. Мы так давно не виделись… Как Максим отреагирует? Будет ли рад? Понятия не имею. Но поговорить нам все-таки нужно. Оставалось надеяться, что они с командой уже прошли все эти круги ада и находились в зале ожидания. Максим говорил, что из-за количества человек им всегда приходилось приезжать сильно заранее, чтобы иметь возможность быстро устранить форс-мажор и не потерять драгоценное время.

В зале я ненадолго замерла, оглядываясь. Слишком много людей. Решила никого не искать, только свободное место, чтобы посидеть, а то без нормального сна я едва двигалась. До вылета осталось чуть больше двух часов. Зато у меня появилось время, чтобы попробовать подобрать слова получше.

Я медленно шла между длинных рядов с сидениями. Люди вокруг будто провели здесь не пару часов, а как минимум половину жизни: сидели уставшие, с кучей сумок, удерживая спящих детей на руках и сиденьях. Наконец, я увидела свободное место. Всего одно. Многие стояли, почему-то его игнорируя. Ускорилась, надеясь успеть, пока мою находку не обнаружили менее глазастые пассажиры.

– Эй, Ева! – Знакомый голос, прозвучавший слишком громко для двух часов ночи, привлек много внимания.

Я заозиралась в поисках источника звука. Вдалеке увидела машущего Илью. Узнала по росту и толстовке с последней фотографии. Непонятно, как он умудрился рассмотреть меня на таком расстоянии, учитывая, что мы виделись всего пару раз, а я с тех пор похудела на два размера. Он махал и пинал кого-то, откинувшегося на сиденье. Человек с натянутым до носа капюшоном пошевелился, протирая лицо руками. Я застыла, ноги будто прибили к полу, наблюдая, каким разбитым Максим выглядел вживую. Сомневалась, что сама выглядела лучше.

Илья с силой пихнул Максима в плечо, что-то сказал и ткнул пальцем в мою сторону. Тот медленно повернул голову в нужном направлении, а потом сорвался с места, даже не успев толком подняться с сидушки. Никогда не видела, чтобы кто-то бегал так быстро. Я моментально запаниковала. Что делать? Надо ли мне бежать? А в какую сторону – к нему или от него? Пока я думала, он уже долетел до меня и сгреб в охапку, до хруста сжимая в объятиях.

Я уткнулась в его плечо и заплакала. Будто бы мало слез пролила за последние месяцы. Я прижималась к Максиму всем телом, боясь допустить даже миллиметра расстояния между нами. Он зарылся носом мне в волосы и что-то шептал, но в ушах стучало из-за быстро бегущей по венам крови, поэтому я ничего не расслышала.

Максим чуть отстранился от меня. Я в панике уставилась на него. Не готова была расстаться. Но он всего лишь торопливо стирал слезы с моего лица, а потом замер, наконец-то встретившись со мной взглядом. Я видела глубокие синяки у него под глазами. Видела, как впали щеки, но глаза сияли. Он снова что-то сказал, а я снова не услышала, только опустила взгляд на его губы.

Реакция последовала незамедлительно. Он поцеловал меня, и я готова была умереть. Все, что нужно было сделать в этой жизни, сделано. Сумка упала на пол, а он подхватил меня под бедра, усаживая к себе на пояс. Видимо, почувствовал, что стоять на своих двоих у меня получалось плохо. Вокруг неожиданно захлопали. Я разорвала поцелуй, оглядываясь. Нас снимали и улыбались. Господи, какой стыд!

Максим поставил меня на ноги, а потом снова сжал в объятиях так сильно, что я захрипела. Но лучше физическая боль, чем душевная. А морально я уже с лихвой настрадалась.