Партия на любовь

Глава 20

Звонок

Я взглядом гипнотизировала календарь. Уже следующей ночью отправится в рейс самолет, на котором я должна была полететь в Корею, чтобы посмотреть чемпионат мира по настольному теннису, а потом побывать с любимым человеком на концерте своей мечты. Сердце сжалось от боли, как и всегда, когда я думала о Максиме. То есть каждую секунду моей жизни.

Как он там? Переживает ли? Ну конечно переживает. Наверное, чертовски нервничает и плохо спит. Но хотя бы рядом с ним есть друг. Я не сомневалась, что это хорошая компания. Лучше, чем моя. Все же мы категорически друг другу не подходили. Ведь иначе ничего бы не произошло. И это я не про отношения, а про измену.

По сердцу снова словно резанули острым лезвием. Я зашипела, приложив руку к груди. Естественно, крови не было. Ведь все мои раны находились глубоко внутри. Для них подходило только одно лекарство. Время.

Неизвестно, сколько потребуется в этот раз. Я невероятно скучала по Максиму. Но и без измены у нас хватало проблем. Травля, медиа, родственники, моя неуверенность во всем. Сколько бы мы еще продержались? Я ведь хотела попробовать все решить. Потому что он мне дорог.

Каждое утро, день и вечер в голове крутилась одна-единственная мысль: «Скучаю». Я скучала по нему, его смеху, разговорам, совместной зарядке и даже походам на тренировки. Сейчас не глядя могла согласиться ходить на них каждый день, лишь бы просто побыть рядом. Готова подраться с теми девочками и плюнуть каждой в лицо, если наши проблемы решатся. Но они не решатся. Точнее, могли бы решиться все, кроме одной. По крайней мере, я бы приложила все усилия.

Телефон завибрировал. Высветился контакт: «Илья». Не помнила, чтобы он звонил или писал мне после Питера. Это показалось странным. Я испугалась, что с Максимом что-то случилось, поэтому ответила.

– Эм, не думал, что это будет так просто, – абсолютно спокойно сказал Илья. – Привет.

Облегчение чуть не затопило меня. Если бы что-то произошло, голос прозвучал бы иначе.

– Привет, – ответила я, нахмурившись. – Что-то случилось?

– Серьезно? – Он засмеялся. – По-твоему, ничего не случилось?

– Если ты позвонил… – От догадки захотелось положить трубку.

– Да, я позвонил именно из-за этого. Молчал больше месяца. Думал, вы сами разберетесь, но, кажется, это вам не по силам. – Илья внезапно замолчал, будто подбирая слова. Потом выругался и резким голосом спросил: – У тебя кто-то появился?

Из меня словно весь кислород выкачали, когда я это услышала. Уверена, от ярости покраснели уши. Да чтоб эти теннисисты провалились!

– Ты не оборзел такое спрашивать? Меня предали, меня, а не я! – Вопрос меня крайне возмутил. Очень захотелось это показать.

– Хорошо, – мирно сказал он. – Максим тебе тоже не изменял и не изменяет. И, судя по всему, вообще больше не собирается с кем-либо встречаться, если это будешь не ты.

– Ага, так взяла и поверила всему, что ты говоришь.

Я не понимала, зачем он позвонил. Молчание затянулось. Уже собиралась сбросить вызов, когда Илья снова вздохнул. У нас тут что, соревнования по грустным вздохам?

– Расскажи мне, что у вас произошло. Надеюсь, вместе разберемся. Видеть больше не могу его в таком состоянии.

Серьезно? Он мне еще хочет пожаловаться на состояние Максима? Мне?

– Думаешь, пожалею? После того, что было? – прошипела я сквозь зубы.

Теперь хотелось поехать туда и побить уже их двоих. Наглецы! Да слов во всем мире не хватит, чтобы тщательным образом описать все то, что я к ним чувствовала.

– Ничего не было, Ева. Не было и не могло быть. Конкретно тебе он бы ни за что на свете не изменил. Да он евнухом бы лучше стал, чем дал бы тебе повод подозревать его в чем-то.

– Мне без разницы, кем бы он там стал. – Голос дрогнул. Проклятье. Не хотела выдавать эмоций.

– Не верю ни единому слову. Я же видел, ты влюбилась по уши. Он – тем более. Поэтому выкладывай все, как есть. Историю с его стороны я выпытывал клещами больше месяца. Ты даже не представляешь, как это было сложно. Максим никогда от меня ничего не скрывал, всегда делился всеми переживаниями. А тут молчал. Я готов был его пытать. Так что, если не хочешь повторения его незавидной участи, говори.

Я отнекивалась минут пять, но Илья оказался настойчив. Пришлось в очередной раз пережить всю эту отвратительную боль, выворачивающую душу наизнанку, и рассказать все как было, начиная от того злосчастного ужина и заканчивая пришедшими сообщениями от бывшего. Илья попросил переслать все, а потом, не прерывая разговор, пошел в мессенджер смотреть, что я прислала.

– Это старые фотки, – вынес вердикт Илья через минуту разглядывания. – Сама посмотри. Во-первых, он уже больше года так коротко не стригся. Во-вторых, руки. По сравнению с тем, что сейчас, это какие-то палочки. За Лизу утверждать не буду, понятия не имею, как она сейчас выглядит. Но будто бы должна быть старше.

– Да ладно тебе его прикрывать. Понимаю, что лучший друг. Сама бы за своих топила до последнего. Другого и не ожидала от тебя.

На другом конце снова тяжело вздохнули. Захотелось передразнить. Да что ж такое? Что ему от меня нужно? Зачем звонил? Ему бы спать. Скоро вставать в дорогу.

– Так я же не на словах тебе говорю. Ты посмотри сама. Щас покидаю тебе его фотки с января по октябрь этого года, посмотри, сравни. Не так он сейчас выглядит. Старше, подкаченнее. И волосы короткие ему давно разонравились.

Я открыла диалог. От вида любимого лица снова стало больно. Как и каждый раз, когда я делала себе больно, почти под лупой разглядывая его на видео и фотографиях. Илья зачем-то подписывал кадры, присылая дополнительно скрины-подтверждения с датами.

На каждой из них они были вместе. Видимо, каждый раз, когда виделись, делали совместные фото. В сентябре и октябре он выглядел совсем плохо. Хуже, чем на кадрах, выложенных в сеть. Даже хуже, чем на видео. Судя по всему, его гримировали.

– Ну? Видишь? – терпеливо спросил Илья.

– Не знаю. – Я листала фотографии друг за другом, отказываясь принимать очевидное.

Максим действительно сейчас выглядел иначе, чем на тех фото, что мне пришли от Саши. Признавать это не хотелось. Ведь это значило бы, что я лично устроила себе страдания длиной в полтора месяца из-за простой невнимательности.