Партия на любовь

«У меня все нормально. Я хожу на пары, учусь, потом сижу дома. Меня никто не обижает, мама каждый день готовит вкусности. По вечерам играем в настолки или смотрим фильмы в обнимку. Мелкий не отходит ни на шаг. Приходится делать с ним уроки. Не переживайте. Я справлюсь. А сейчас мне пора идти».

Не дожидаясь ответа, я вышла из диалога.

До конца дня дожила без происшествий. Решила зайти в библиотеку, чтобы подготовиться к контрольной заранее. Отписалась в появившийся из-за меня семейный чат, и отец пообещал забрать вечером, чтобы я не ходила в темноте одна. А темнело теперь рано.

Сырая промозглая Москва мне разонравилась. Все казалось слишком. Слишком холодным, слишком мокрым, слишком темным, слишком мрачным. В целом это прекрасно вписывалось в мое настроение, но в общей сложности больше утомляло, чем откликалось в душе.

Я добрела до соседнего здания, где находилась библиотека колледжа. Заняла самый дальний компьютер, у которого ни с какой стороны не подглядеть в экран, и подключила к нему наушники. Последнее интервью хотела посмотреть уже пару дней, но дома вечно мешали.

Надеялась услышать что-то о себе. Чтобы Максим снова назвал мое имя. Возможно, ждала публичных извинений или признаний. На самом деле просто скучала. Невыносимо. Иногда так сильно, что хотелось выть. И все остальные проблемы, кроме измены, стали казаться ничтожными.

Половину видео Максима пытали вопросами по поводу чемпионата. Он отвечал дежурными фразами, не пытаясь расположить к себе интервьюера, как делал это раньше. Рядом сидел Илья, который практически все время молчал. Оказалось, он вернулся в Москву в начале сентября для командной подготовки. Жил у лучшего друга. Значит, Максиму точно не было одиноко.

Сильно нервничала и переживала за него, хотя понимала, что он не заслужил доброго отношения. Как обычно, ответственности на одни-единственные плечи повесили выше крыши и мало кто его поддерживал. Хотелось сказать, что я болею за него. И что верю в победу. Но это была худшая идея из всех возможных. Поэтому продолжала молча смотреть и читать все что могла.

А пока ключи служили незримой связью между нами. Я ненавидела себя, но тайно сжимала их в ладонях, посылая ему поддержку, в которой он так нуждался. Знала, что Максим боится облажаться. Знала, что тренируется в десять раз больше обычного. Оставалось надеяться, что все это принесет результат. И что после чемпионата мы сможем пойти в разные стороны взрослыми свободными людьми. Ведь интернет перестанет пестрить его фотографиями и видео, про теннис перестанут говорить так много, а я… А что я? Я продолжу жить, собирая себя по кусочкам, как сделала это в прошлый раз.

В интервью начались личные вопросы. Максим проигнорировал все, отказываясь давать комментарии. Вместо него отдувался Илья, рассказывающий про девушку, с которой еще в августе начал близко общаться. Имени не рассекретил, сказал только, что в последнее время стал фанатом рыжих кудряшек.

Я подумала, что у Кати такая прическа, но быстро отогнала эту мысль – мало ли в Питере рыжих. В конце интервьюер не выдержал и напрямую спросил обо мне. Максим так на него посмотрел, будто собирался избить. Илья свел все в шутку, а потом интервью закончилось.

Стало грустно, что Максим страдает. Ему как будто бы не из-за чего было. Не могло же так сильно уязвить раскрытие измены. Ну конечно. Изменщики ненавидят попадаться. Пытаясь отвлечься, я все-таки занялась контрольной. Так увлеклась, что не заметила тень, накрывшую меня со стороны.

Дернулась от резкого скрипа, которым сопровождалось перетаскивание стула из-за соседнего стола. Лицом ко мне сел Саша. Давно не видела его, да и желания не было. Даже сейчас хотелось плюнуть ему в лицо.

– Привет! – сказал он, улыбаясь.

– Пошел к черту, – ответила я, отворачиваясь.

Саша придвинулся. Я отодвинулась. Покосилась на него, собираясь треснуть.

– Да ладно тебе, столько времени прошло, – вздохнул изменщик наконец, обеспечивая мне нужное расстояние для замаха.

Но я сдержалась. Видимо, по жизни терпила. Сдерживалась с Максимом, с его родственниками, с любовницей. Всегда сдерживалась. Это моя судьба – страдать, не получая никакой отдачи.

– Не знала, что это так работает. Думала, если изменяешь, то спустя время этот факт не стирается. – Очень хотела в него плюнуть. Смертельно. Слюна уже собиралась во рту, но я не дала себе этого сделать, нервно сглотнув. – Иди отсюда.

– Сильно плохо тебе? – В голосе послышалось участие.

– А ты рассчитываешь стать жилеткой? – Я грубо расхохоталась, хватаясь за живот. – Ты? Серьезно? Я тебе еще раз повторяю: выход там. – Пришлось еще рукой показать, куда ему идти. Жалко, перед нами не было громадной задницы, чтобы сразу отправить его по правильному адресу.

– Я знал, что так будет. Писал же, думал, ты поймаешь пасхалку и свалишь от него. Он и ногтя твоего не стоит!

Я встала, быстро скидывая вещи в рюкзак. Вот еще бывшего не обсуждала с… бывшим! Саша схватил меня за руку, и я пнула его ниже пояса. Он согнулся пополам. Внезапно полегчало. Давно надо было сделать это. Может, доехать до Максима и закрепить успех?

Я затрясла головой, прогоняя дурную мысль. Не могу его видеть. Даже от одной мысли слезы на глаза наворачивались.

– Ничего не изменилось. Ты подлец и наглец, надеюсь, будешь гореть в аду. А ко мне не лезь. Вокруг полно девок. У тебя и в прошлый раз прекрасно получилось удерживать сразу двух.

– Ева, я идиот! Ты всегда была для меня на первом месте. Я сразу понял, какую ошибку совершил. Надеялся, что спустя время ты простишь меня.

Он подбежал ко мне, снова схватив за руку. Я злобно прищурилась и выдала:

– Спустя время ты все еще можешь задорным колобком катиться в ад, – прошипела, потом вырвала руку и ушла, не оборачиваясь.

Прошлому место только в прошлом, и не важно, сколько боли это принесет. Мне нужно научиться перестать читать о Максиме, смотреть фото и видео с ним. Я бы даже сказала – необходимо. Но пока не получалось. Он глубоко пустил корни в моем сердце, поэтому выкорчевать из него растоптанную любовь в этот раз будет намного, намного сложнее.

Я таскалась по коридорам, пока не позвонил папа. Пошла к нему и попросила заехать за мороженым. Мне купили целое ведро. Я съела три ложки и похвалила себя. Когда-нибудь я выброшу Максима из головы так же, как сделала это с голодом. Раз я могла не чувствовать голод, значит, могла избавиться и от боли?