Страница 14 из 124
Мне протянули небольшую коробку. Я присела на траву рядом с могилой, провела рукой по прохладному мрамору. Мысли были какие-то невнятные, отрывочные. Думала о том, не стоит ли приехать в другое время и выгравировать на плите хоть что-то, надпись или портрет Натаниэля. Почему меня не позвали на похороны, и кто их проводил, знают ли о случившемся деканы.
Повелитель разжег костер на поляне и разбил небольшой лагерь. Что-то ароматно-пряное кипело в котле, но я сидела рядом с плитой и не шевелилась. Так меня и застал рассвет — я не смогла найти в себе сил ни открыть коробку, ни подойти к костру, где тихо разговаривали Элька и Повелитель. Свет напомнил мне тот Шабаш в Ватмааре и немного расшевелил. При солнечном сиянии в листве мир вокруг казался чуть лучше, а неотвратимость новой боли воспринималась уже как данность.
Я вздохнула и открыла коробку. Все равно я вздрогнула от боли, хотя примерно знала, что увижу. Там лежала шкатулка, знакомая мне еще по пути в Академию. В ней находилось удивительной работы ожерелье, своего рода венчальный атрибут, символ любви и знаковая вещь для культуры эльфов и для Натаниэля лично.
В той же большой коробке лежало несколько других вещей, ценных для моего любимого. Прозрачный кристалл с заключенной внутри крошечной голубой розой...
Я выронила коробку из рук и мир вокруг поплыл от слез, я согнулась пополам от страшной боли в солнечном сплетении и не могла вдохнуть. Сказка о синих цветах. Только теперь мы ее герои. Я огляделась вокруг, взмахнула рукой и подобно героине старой легенды превратила все цветы на поляне в синие. «Словно осколки неба упали на землю и неба стало больше». Но мне легче не стало. Наверное, как и той девушке из сказки.
Я чуть прошлась по поляне, выпила предложенного мне глинтвейна и с трудом вернулась обратно к могиле. Нужно завершить это дело, отчаянно нужно. Я дрожащей рукой отложила кристалл и шкатулку с ожерельем в сторону. Я не могла больше смотреть вещи, не ощущала себя готовой к этому, поэтому отложила и все важные мелочи в сторону. Мне попался конверт, который я открыла с тяжелым вздохом. Прощальное письмо, конечно же, он не мог уйти, оставив хоть что-то недосказанным. Декан Высших сфер всегда был безжалостно правдив...
«Привет, мой ангел. Если ты читаешь это, значит я уже мертв, а ты, что не может не радовать, жива. Мы так скверно расстались в Академии и почти не успели побыть вместе в Ватмааре, но я благодарен даже за эти краткие мгновения.
Прости меня за ложь. На самом деле я эгоист и даже сейчас мне не стоит говорить тебе правду. Но мне отчаянно не хочется остаться глупцом и гордецом в твоих глазах, предавшим любимую ради глупых идеалов.
Я умер. Я погиб под стенами Академии в тот далекий день, это был момент моей смерти. Все последующие годы — лишь растянувшаяся агония. Пока я не пил крови, ни капли, никогда, я еще мог противостоять черной хвори. Но больше не могу.
Я не мог сказать тебе вправду, ты бы, конечно, осталась со мной. Чтобы сходить с ума вместе, наблюдать за моей болью и страдать. Я не мог этого допустить. Даже для деканов такое испытание слишком тяжкая мука, что говорить о любимом человеке. Я покинул Академию и искал, не зная покоя и отдыха, я искал способ — любой, даже самый черный и безумный. Я прошел от одного края мира до другого, побывав во всех мыслимых и не мыслимых мирах... но ответа не нашел.
Дорога вновь привела меня в Ватмаар, к тому, кто породил и демонов, и вампиров, и всю нежить.
Я так мечтал вернуться к тебе, победить свой недуг и вернуться, но, если ты читаешь это письмо, значит я снова проиграл. Я так хотел быть с тобой, и поверь мне, если бы был хоть один способ — я бы не раздумывая им воспользовался. Чтобы не пришлось сделать, чем бы не предстояло пожертвовать. Но Повелитель лишь подтвердил то, что я боялся признать.
Лекарства нет. Шансов нет. Выхода нет.
Прости меня, милая. За то что разбил твое сердце, за мою проклятую любовь, за свое горе. В тот первый день на корабле никакие силы не смогли бы заставить меня оттолкнуть тебя. Я знал, что не смогу балансировать над пропастью вечно, и даже зная это — не смог не полюбить тебя. Прости, что сорвался не один и потащил тебя за собой. За черное проклятье, что передал тебе. Прости за все.
Я люблю тебя. Тогда, сейчас и всегда, и нет силы, что заставит меня разлюбить.
Живи, я прошу тебя только об одном — живи. Жизнь прекрасна, даже когда нет света и надежды, мир все равно волшебный, непостижимый, бесконечный. И если есть хоть какой-то шанс, если бывают чудеса, я найду тебя снова под чужим небом, даже на краю света. Снова обниму. Снова скажу о своей любви.
А до тех пор — живи. Если и было хоть что-то хорошее в той битве при Академии, так это твое спасение. Моя милая, ты еще проживешь долгую жизнь, дороги лягут тебе под ноги, миры явят свою красоту, и звезды будут вести тебя. Это прекрасно. Грустно, но все равно прекрасно.
Я люблю тебя. Знаю, что говорил уже не раз, просто не могу перестать повторять. Люблю».
Я выпила залпом не одну чашу горячего вина, но едва ли ему было под силу растопить лед в моем сердце. Оставалось только лежать на траве среди синих цветов, смотреть сквозь листву в такое же синее небо и пытаться увидеть мир глазами Натаниэля. Сегодня мне ничего не казалось прекрасным. Словно темная пелена застила все вокруг. И не было красоты или чудес, не было величия.
— Я тоже тебя люблю, — я коснулась губами холодного мрамора и попыталась вздохнуть. — Спи спокойно, мой король, ты заслужил покой и тишину.
Я решила посмотреть другие вещи позднее, когда найду в себе силы на такой подвиг. Черный корабль увез нас обратно. Мы вернули молчаливую Эльку на песчаную отмель.
— Я приеду, как только смогу, сестренка, — прошептала подруга и обняла меня на прощание. Поцеловав ее в лоб, я быстро попрощалась и заспешила на парусник.
Мы плыли в молчании и тишине, Повелитель иногда давал мне еду или питье, но есть я не могла физически. Только когда мы вышли в открытое море, тяжкий гнет боли начал понемногу спадать. Лишь чуть-чуть. Так, чтобы я смогла снова дышать, не более того.
Я стояла на палубе и думала, почти не замечая, как день сменяется ночью, как облака бегут по небу.
Вот значит как. Дело не только в моей крови, не просто в том, что ему было бы тяжело находиться рядом со мной. Это была неизлечимая болезнь, и она стала прогрессировать. Он погиб в битве? Когда он потерял надежду на исцеление, когда понял, что выхода нет и принял решение умереть в битве, в последнем размахе стихий и сражения? Прекратить агонию и просто остановиться.