Колыбельная бури

Глава 5

Я откинулась в кресле и попыталась вздохнуть, но на грудь словно положили камень. Сейчас мне было уже достаточно лет, чтобы все понять. Это было прощание. Я подняла взгляд на Повелителя, что молча сидел напротив.

— Когда и где? — хрипло прошептала я.

— Месяц назад, в битве под пограничной крепостью Молли.

— Куда мы плывем?

— В Проклятые леса, он похоронен на родине. Там никто его не потревожит.

Я сидела много часов на черной палубе парусника и смотрела на беспокойные волны. И бесконечно долго думала, размышляла. Повелитель вернул мне вместе с памятью золотую змейку, и теперь она обвивала мое запястье. Вернулась и старая, такая знакомая и тяжелая тоска.

Минуло больше ста пятидесяти лет, а боль не стала меньше. В этот день я поняла, что вечная любовь существует. И это не бесконечное счастье и благоденствие. Это бессмертная грусть. Никто и никогда не заменит мне моего демона, не будет таких же любимых глаз, не отзовется дрожью тело на серебряный смех. Ни светлый Анатоль, ни стальной Астроил, ни один ангел или бес не станет заменой, не займет пустоту в душе, не угасит жажды и боли. На миллионы лиц было и осталось единственное. И я плыла на могилу моей вечной любви.

Я пыталась думать о другом. О битве за порт Элетии, о переживаниях моей семьи по поводу плена, о скором прилете адмирала. Но мысли возвращались к утраченной прежде ночи в Ватмааре. Последняя близость с Натаниэлем, последние слова и жесты — все это звучало во мне, и я переживала каждую секунду заново, смаковала и обдумывала.

Эльфы влюблялись лишь единожды в жизни и навсегда. Раньше казалось, что мне, как лидорианке, отпущено больше. Но вот теперь, стоя на черной палубе, я понимала. Это все, что у меня было и будет.

Мы покинули морские воды и вошли в дельту тихой реки, корабль плыл против течения по своим собственным законам, а мимо тянулись молчаливые леса. Первое время я видела в ветвях ажурные мостики и переходы, чувствовала пристальные взгляды из листвы. Судя по всему, это были земли сестры Натаниэля, те, которые не затронула война и проклятье, Серебряный лес. Лишь в одной из ночных бесед, Элька рассказала, что в тот страшный день подписания мирного договора, когда и был заражен Натаниэль, погиб и муж его сестры — отец подруги. Именно тогда их царства лишились двух королей, и только Элька — юный ребенок с горячим сердцем, имела права на трон и должна была принять на себя власть и обязанности перед народом.

В одно туманное утро мы проплывали мимо широкой песчаной отмели, и я заметила хрупкую фигурку, стоящую посреди этой тихой пустоты. Она была в черном одеянии и этот цвет так не вязался с цветущими лесами вокруг.

Элька, одна из всего своего народа вышла к нашему мрачному кораблю. Она махнула рукой, медленно и грустно, я помахала в ответ. Я провожала подругу взглядом и жалела, что не вижу ее глаз. В какой-то момент Элька что-то крикнула в сторону леса, решительно взмахнула посохом и вместе с потоком воды бросилась к кораблю. Я едва успела подать ей руку, прежде чем аура парусника развеяла магию подруги. Девушка крякнула от неожиданности и заползла на палубу, вода стекала с нее ручьями, но взгляд сиял торжеством.

— Да пошли они все, я так и не побывала на могиле дяди! — пытаясь отдышаться проговорила Элька.

К нам неспешно подошел один из демонов и недовольно глянул на незваного пассажира. Я уже начала подумывать, а не выкинуть ли подругу обратно за борт, чтобы защитить ее от немилости проклятых.

— Пускай, — послышался тихий голос, и демон тут же потерял к нам всякий интерес. — Я надеюсь, твой народ не решит устроить спасательную операцию?

Элька покачала головой, глядя на поднимающегося с нижней палубы Повелителя. Он был снова весь укрыт шевелящимися тканями и прятал лицо в тени капюшона.

— С тех пор, как я стала королевой, они кое-чему научились.

— Прости, что пропустила коронацию, — проговорила я.

— Ничего, скучнейшее было мероприятие, поверь мне.

Мы замяли тему, как не самую приятную — меня не пригласили на торжество. Я теперь являлась проклятым существом и светлые создания боялись меня до дрожи. У эльфов не было защиты простив черной хвори, вампиризм, проклятье оборотня и другие болезни крови были для них смертью. Они не могли бороться с этой заразой. Человек, обращенный вампиром, менялся, но большей частью мог продолжать жить и сохранял людскую составляющую. Натаниэль был единственным в своем роде, эльфом, которому удалось сохранить разум и удержаться от метаморфоз силой воли.

Точнее, удавалось.

Я вдруг замерла и глянула на Повелителя. Тот кивнул в подтверждение моей догадки и глянул на цветущие деревья эльфийских лесов.

Некоторое время из листвы нас провожали напряженные взгляды, но вскоре чаща кончилась, и река свободно потекла через степи и луга. К вечеру снова начались леса. Корабль плыл с потрясающей скоростью, покрывая за полдня расстояние, на которое требуется три-четыре дня быстрой езды на скакуне.

По мере приближения к концу пути я все больше понимала случившееся, кусочки становились на место, и картина проявлялась. Поэтому я была уже почти готова к открывшейся правде.

Леса вокруг были другими, их сковывала мертвая тишина. Ветер не шелестел листвой, не пели птицы, не шуршали в подлеске звери. Пугливые лани не выходили на водопой на мелководье. И в нетронутой тиши приближающейся ночи деревья казались немыми декорациями. Когда-то этой дорогой, по реке в сторону моря, Натаниэль отправлял в последний путь свой погибший народ. Он стоял где-то здесь и пел колыбельную уничтоженным эльфам почти тысячелетие назад.

Мертвый, немой лес дождался возвращения своего проклятого короля, что прибыл домой, чтобы спать вместе с забытым миром.

Элька сидела рядом, молчаливая, подавленная. Хрупкая девушка, которой пришлось взвалить на себя бремя эльфийского престола и править соседними лесами. Всеми, кроме вот этого проклятого.

Мы приплыли на место в глубоких сумерках, сошли на песчаный берег и ступили под полог листвы. Шли втроем с Повелителем, прочие демоны остались на корабле. В лесу не осталось ни троп, ни дорог и ничто не напоминало о целом городе эльфов. Тишина царила вокруг и подавляла своей торжественностью и грустью. Очень спокойное место, не светлое и не доброе, но безусловно спокойное и подходящее для вечного сна.

Повелитель взмахнул рукой и сотни дрожащих огней зажглись в листве и осветили чащу. Посреди небольшой полянки лежала простая могильная плита из белого мрамора.

— Он просил передать тебе вот это.