Страница 47 из 184
– Я являюсь хранителем частной библиотеки, – начал рассказывать он. – В ней много редких и дорогих изданий, собранных покойным отцом моего работодателя. Нынешний хозяин к книгам абсолютно равнодушен и не знает им цену. Вздумай прислуга растапливать раритетами печь, он бы и глазом не моргнул. Я счёл такое положение вещей неприемлемым и решил его исправить, найдя для букинистических жемчужин достойных и понимающих владельцев.
– И как зовут нерадивого владельца библиотеки? – пропыхтел толстяк-фармацевт.
– Имени я называть не стану, – с надменным упрямством заявил Белецкий. – Это не добавит и не убавит ценности моему предложению. А если уж вам так интересно, вы сможете удовлетворить своё любопытство при минимальных усилиях.
– Если дело ваше и так шло, зачем вы обратились к нам? – спросил Паисий Спиридонович. – Торговали бы себе помаленьку, скопили бы на достойную старость.
– Я так и планировал, если бы не война, – произнося эти слова, Белецкий болезненно поморщился и как бы непроизвольно коснулся повязки на запястье. – После того, как меня покусала русская свинья, я решил, что, пожалуй, хочу стареть где-нибудь за океаном. Например, в Мельбурне, где один из моих родственников совсем неплохо устроился при торговом порте.
– Тогда же вы заделались на русский лад Белецким? – с нарочитым призрением в голосе поинтересовался пан Бержинский и бросил брезгливый взгляд в сторону Ануфрия Ануфриевича.
– Нет, – невозмутимо ответил смотритель частной библиотеки. – Белецким я родился. Мой отец приехал в Россию служить по географическому ведомству и решил остаться, когда женился на моей матери. Она была русской. Тогда-то он и взял себе русскую фамилию.
– То есть, здесь у вас нет немецких родственников? – поинтересовался бравый герр Биккель, который после Нерона и фрау Киршнер казался наиболее расположенным к новичку.
– Есть, – возразил Белецкий. – В Вольском уезде живёт моя двоюродная тётка и ещё кое-кто из более дальней родни.
Белецкий назвал три фамилии, о которых они договорились с Терентьевым. Одна из них мельком упоминалась в статьях о заговоре профессора Вер-Вольфа.
Перечень этот не вызвал у слушателей никакой реакции.
– Что ж, герр Белецкий, биография нам ваша понятна, – заявил хозяин дома, давая понять, что первый допрос окончен, а после кивнул на холщовую сумку, которую Белецкий всё это время держал при себе. – Я так понимаю, вы принесли с собой кое-что из своих книг?
Белецкий молча поднялся, подошёл к секретеру и бережно выложил на него один за другим принесённые фолианты.
Лукашин и Киршнер принялись внимательно рассматривать книги, остальные проявили к букинистическим ценностям лишь сдержанный интерес.
– Сколько вы за них хотите? – деловито спросил Паисий Спиридонович.
Белецкий начал называть цену, но антиквар его перебил:
– Я имею в виду сразу за все три, – пояснил он свой вопрос.
– Я продаю только эти две, – сказал в ответ Белецкий, указывая на Фенелона и «Гидрографию».
– Зачем же принесли Библию? – недовольно осведомился Лукашин. – Похвастаться хотели?
Белецкий трепетно перелистнул несколько страниц, набранных характерным чётким шрифтом нюрбергского книгопечатника.
– Согласитесь, Паисий Спиридонович, такой книгой не грех и похвастаться, – произнёс он не без гордости, а потом пояснил. – Я хотел бы её обменять на другой раритет и был бы вам крайне признателен, если бы вы помогли мне найти заинтересованных в обмене коллекционеров.
– Вы ищите что-то конкретное? – спросил Киршнер.
Белецкий на мгновенье задумался. Согласно плану, он должен был уйти от ответа, но очевидная настороженность его новых знакомых вызывала в нём резонные опасения, что второй встречи может и не состояться, а значит, он упустит возможность спросить про монографию Оттера Базеля.
– Да… – осторожно ответил Белецкий, делая вид, что не очень-то хочет раскрывать карты. – У меня есть конкретный заказ…
– Да говорите же! – нетерпеливо воскликнул Паисий Спиридонович. – Вы дело делать собираетесь или интересничать? Так я вам не барышня!
На лице Белецкого отразилась непростая внутренняя борьба.
– Поймите меня, герр Лукашин, – проговорил он, осторожно подбирая слова. – Я ни в коей мере не хочу обидеть вас недоверием, но в коммерции, как говорится, каждый сам за себя. Круг наших с вами клиентов очень узок. И я прекрасно понимаю, что ваше знание клиентуры, а, главное, ваша репутация несравненно выше моей. Если я назову вам книгу, интересующую меня, вернее, моего заказчика, что помешает вам выяснить, кто он, и перехватить мой заказ? Я маленький человек, а вы, уважаемый Паисий Спиридонович, величина. Мои шансы против ваших – ничто.
Антиквар усмехнулся.
– Вы разумный человек, Фридрих Карлович. И я не стану давать вам никаких гарантий. Но если вы хотите на скорую руку распродать хозяйскую библиотеку и сесть на пароход до Мельбурна, вам придётся рискнуть и поступиться в цене. Поэтому не скрытничайте и назовите, что ищете.
– Ну, хорошо, – решительно сказал Белецкий, на лице которого отчётливо отразились муки подавляемой жадности. – Я ищу
«Über Schlangen»
Оттера Базеля.
Антиквар и глава немецкого клуба переглянулись.
– У вашего заказчика недурной вкус, – как-то черезчур делано улыбнулся Киршнер. – А вы, герр Белецкий, оказывается и впрямь ведёте серьёзное предприятие, раз имеете дело с такими людьми. Не правда ли, Паисий Спиридонович?
Лукашин только молча кивнул.
– Так я могу рассчитывать на вашу помощь? – торопливо спросил Белецкий, заглянув букинисту в глаза практически с тем же выражением, с каким Нерон давеча выклянчивал штрудель.
– Можете, – коротко бросил тот.
Белецкий галантно поклонился, а Киршнер предложил:
– Мы задали вам столько вопросов, герр Белецкий. Возможно, вы тоже хотите нас о чём-нибудь спросить? Не стесняйтесь. Если уж мы перешли в область деловых отношений, между нами должна быть известная степень доверительности.
– Я не любопытен до чужих секретов, – с холодной вежливостью ответил Белецкий, которому по виду не терпелось вернуться к прервавшимся коммерческим переговорам. – Боюсь, букинистическая страсть сделала меня нелюдимым.
– Страсть к деньгам, вы хотели сказать! – пьяно хохотнул Судейкин и громко икнул. – Строите из себя… Думаете, никто не понимает, какой вы пройдоха?..
– Помолчи! – цыкнул на Ануфрия Ануфриевича Лукашин.