Пантеон оборотней. Приключения Руднева

Глава 42

Роман Арнольдович держался исключительно спокойно и даже что с лёгким налётом высокомерия. Не дожидаясь приглашения, он опустился на стул, на котором ранее восседал лучший филёр «Летучего отряда», откинулся на спинку и закинул ногу на ногу.

– Велите вернуть мне мои папиросы, – потребовал он, глядя на Виктора Леонидовича в упор и полностью игнорируя Руднева и Белецкого.

Если всесильный чиновник и был удивлён такому обращению, то ничем этого не выказал. Он достал из кармана портсигар и через стол толкнул его пленнику.

– Курите мои, – сказал он.

Шлау, звеня наручниками, неспешно вынул папиросу и понюхал.

– Египетские, – поморщился он. – Я предпочитаю американский табак. Огня дайте.

Конвоир поднёс профессору зажжённую спичку, тот раскурил и, сделав две глубокие затяжки, снова обратился к Виктору Леонидовичу.

– Для начала мне следует назвать себя, – Роман Арнольдович выдержал паузу и с расстановкой произнёс. – Я агент Вервольф.

Виктор Леонидович прищурился, словно пытался разглядеть в лице собеседника что-то неприметное.

– Докажите, – отрывисто приказал он.

Шлау снова затянулся, медленно выдохнул струйку сизого дыма и с монотонностью часового механизма начал проговаривать последовательность чисел, абсолютно бессистемную для непосвященных.

– Убедились? – спросил он, наконец прервавшись.

– Да, – тоже как-то механически ответил чиновник.

– Тогда… – профессор поднял закованные руки и красноречиво посмотрел на собеседника.

– Снимете с него наручники и оставьте нас, – резко и, как показалось друзьям, слегка раздраженно отдал распоряжение конвоирам Виктор Леонидович.

Те исполнили приказание и скрылись за дверью.

Шлау потер запястья и наконец обратил своё внимание на ничего не понимающих в происходящем Руднева и Белецкого.

– Вы уверены, ваше превосходительство, что этим господам стоит слышать наш разговор? – спросил он Виктора Леонидовича с ироничной улыбкой.

Очевидно, этот вопрос, а главное тон, которым он был задан, неожиданно переполнил чашу терпения всесильного чиновника.

– Не зарывайтесь, Шлау, – тихо, но с явной угрозой произнёс он. – Вы зря рассчитываете, что статус двойного агента делает вас неприкасаемым. Мне плевать на ваших нанимателей и тех, – Виктор Леонидович кивнул через плечо, – и этих, – он тыкнул указательным пальцем в потолок. – Сочту нужным, и вас расстреляют здесь же и сейчас же. Ясно?

Шлау продолжал с наслаждением курить, нимало не смущаясь полученной отповедью.

– Вы слишком умный и осторожный человек, ваше превосходительство, чтобы пустить в расход шпиона моего уровня, сперва не переговорив с ним, – заявил он с нарочитой наглостью. – И потом, разве вам нужны склоки с не менее могущественными силами, чем та, которую представляете вы?

Глаза Виктора Леонидовича недобро сверкнули, а губы растянулись в холодной и злой улыбке.

– Я-то умный и осторожный, а вот среди «не менее могущественных» дураков хватает, – усмехнулся он. – Они осторожничать с вами не станут, когда узнают, что вы себя раскрыли, попавшись на банальной краже.

– Ну-у, – протянул Роман Арнольдович, – кража планировалась отнюдь не банальная. Всё-таки похитить действующий образец нового вида оружия – это не кошелёк на базаре вынуть… Виктор Леонидович, не стоит доводить ситуацию до взаимного цугцванга, давайте поговорим.

Хотя профессор и продолжал вести себя надменно и несколько вызывающе, было очевидно, что угрозы всесильного чиновника произвели на него впечатление и заставили сдать позиции.

Виктор Леонидович милостиво кивнул:

– Что ж, профессор! Давайте поговорим…

Неожиданно его перебил Руднев.

– Виктор Леонидович, позвольте мне сперва спросить! – голос Дмитрия Николаевича сделался напряжённым. – Профессор, вы убили Вяземского?

Роман Арнольдович смерил Руднева изучающим взглядом, но сразу не ответил. Он поискал глазами, куда деть докуренную папиросу, и, не найдя пепельницы, поднялся, чтобы выкинуть окурок в камин.

– Нет, господин Руднев, это сделал не я, – заявил Шлау, садясь на место. – Но вы ведь мне так просто не поверите? Особенно, – профессор перевел взгляд на Белецкого, – после инцидента с вашим товарищем. Позвольте, господа, я расскажу вам всё с самого начала, а там уж мы обсудим наши взаимные претензии и интересы.

– Рассказывайте! – более приказал, нежели дозволил Виктор Леонидович и строгим взглядом призвал друзей к молчанию.

Роман Арнольдович снова выждал паузу, а после заговорил тем тоном, которым в светских салонах имеют обыкновение рассказывать анекдоты.

– Вам известно, господа, что я уже несколько лет сотрудничаю со спецслужбами Германии. Я говорю об этом не стесняясь, поскольку делаю это не из-за корысти или трусости, а по велению сердца. Я считаю Германию эталоном государственности и порядка, до которого нашей сиволапой Матушке-России самой никогда не дотянуться с её повсеместной бездарностью и продажностью властей, необразованностью и пьянством народа, а также высокомерием и апатичностью интеллигенции. Я искренне желаю, чтобы великая и мудрая Германия взяла нашу несчастную и дремучую Русь в свои тевтонские рукавицы и вытащила бы из грязи, нищеты и беззакония. Это я вам всё говорю, господа, чтобы заранее пресечь попытки совестить или презирать меня, а также для того, чтобы вам стали ясны мотивы моих решений и поступков, о которых я расскажу вам далее. Второй факт моей биографии, о котором вы также осведомлены, и который служит ещё одной причиной того, что наши пути пересеклись в этом замке – моё многолетнее приятельство с профессором Вер-Вольфом, вылившееся в то, что я стал его сподвижником в патриотическом начинании с собирательством гениальных идей и раздачей за них премий.

– Вы не были его сподвижником, а просто воровали эти идеи и передавали Германии! – не сдержался Белецкий.

Шлау поморщился.