Страница 68 из 84
"Но это только начало, — продолжил Зоран. — Сейчас твоя команда разбросана по камерам, твоя энергия на исходе. Скоро связь прервется, ты снова потратил почти все свои силы".
И будто в подтверждение его слов все начало мигать. Раздался треск. Образ Хранителя задребезжал и потихоньку начал таять, его голос то появлялся, то снова тонул в помехах, подобно радиостанции, которую глушат.
"Ты должен восстановиться, а затем выйти. Но только не как зверь, ломающий прутья клетки, а как стратег, просчитывающий каждый свой шаг наперед. Подумай, что можешь сделать, и используй каждый шанс".
Что дальше говорил Зоран, было неразборчиво.
"Запомни… — голос то появлялся, то пропадал. — Не сила… контроль…"
— Зоран!
Его изображение совсем исчезло.
"Ты уже… разобрал я. Не один…"
— Зоран, подожди!
Я попытался снова выйти с ним на связь, чтобы подробнее расспросить о контроле, но ничего не получилось. Мысли путались, голова гудела, а в ушах стоял шум.
"Дум…"
Мигнуло, блымкнуло, и все оборвалось окончательно.
Открыл глаза, и снова увидел перед собой зеленую стену камеры, по моему лицу тек пот, а индикатор снова едва показывал один процент. Я откинулся на койку и закрыл глаза, слова Зорана не выходили из головы, — они осели внутри, словно песок на дно.
Разговор с Зораном дал мне больше, чем три пайка перловки, и сон на жесткой койке без подушки. У меня появилась новая цель и понимание сути моих дальнейших действий.
Я начал практиковаться. Не для побега, — пока мой заряд был мал, это было бы самоубийством.
Смотрел на пылинку, танцующую в узком луче света из коридора, проникающем через глазок в двери моей камеры, не пытался создать гравитационный вихрь или молот — это было бы глупо и энергозатратно, вместо этого представил себе крошечную, микроскопическую зону отрицательной гравитации диаметром в сотую долю миллиметра прямо перед пылинкой.
Пуф.
Пылинка дёрнулась и сместилась на миллиметр в сторону.
Успех!
Я потратил на это ничтожную долю процента энергии (мой индикатор мигнул с 1 % до 0.9 %), но результат был достигнут. Я учился дозировать силу.
К исходу четвертого дня мой индикатор показывал 58 % (Восстановление шло быстрее, чем ожидал. То ли сказались тренировки на малом, то ли разговор с Зораном снял внутренний блок. А может, и то и другое). Этой энергии было достаточно для плана, который был прост и строился не на грубой силе, а на психологии — страхе человека перед неизвестным, перед необъяснимым, который заставил их запереть меня здесь.
Днём меня как раз повели на допрос. Тот же майор госбезопасности с усталым лицом человека, повидавшего слишком много предательств, и тот же кагэбэшник-следователь в штатском костюме с лицом землистого цвета и холодными глазами-пуговками.
— Ну что, Смирнов? — начал штатский без предисловий, садясь за стол и раскладывая перед собой чистые листы бумаги и остро заточенный простой карандаш. — Надумал что-нибудь? Кто тебя завербовал? ЦРУ? Моссад? На кого работаешь?
Я проигнорировал его скрипучий голос и посмотрел прямо на майора.
— Товарищ майор, — сказал я спокойно и твёрдо, осторожно касаясь его сознания, и вкладывая в голос всю убедительность физика-теоретика, доказывающего непреложную истину. — Вы же видели отчёты из Свердловска-45 по объекту "Кедр", и лично изучали снимки со спутника выжженного леса в квадрате 14–87 под Горьким, также читали заключения экспертов о том, что это не взрывчатка С4 и не напалмовый пожар. Это что-то иное, имеющее совсем другую природу.
Майор молчал, на его лице была непроницаемая маска, как у опытного игрока в покер.
— Это была битва, — продолжил я ровным голосом. — За будущее нашей с вами планеты. И она только начинается.
— Хватит нести чушь! — рявкнул штатский следователь, хлопая ладонью по столу так, что карандаш подпрыгнул. — Психиатрическая экспертиза тебя уже ждёт! В психушке тебе самое место!
— Я могу показать вам, — сказал, не обращая внимание на выпад следователя. Для меня он не представлял никакого интереса, поэтому смотрел только на майора, причем спокойно и прямо. В моих глазах, почти незаметно, горел голубой свет Зорана. Тот самый, после которого обычные люди начинают сомневаться.
Не дожидаясь его ответа, сосредоточился. Не на создании шара света или гравитационного молота — это было бы глупо и энергозатратно.
Вместо этого, сосредоточился на восприятии. На том тонком ментальном канале эмпатии/сенсорики (как сонар летучей мыши), который позволял мне чувствовать агентов Тёмного Порядка когда они пытались прорваться на Землю. Они воспринимались моими сенсорами, как источники абсолютного холода и пустоты.
Я не пытался пробить их разум или взять под контроль (силы нужно беречь).
Сделал другое.
Создал ментальную проекцию: воссоздал внутри их сознания не слова из учебника диамата и не визуальные образы из кинофильма "Туманность Андромеды", а чистые ощущения. Прокинул ощущение ледяного ужаса из каменоломни под Горьким. Ощущение абсолютной пустоты конуса тьмы аннигиляции.
Добавил ощущение чуждости и всепоглощающего голода той сущности-агента, которую мы там уничтожили.
Моя настройка напоминала поиск нужной волны на старом ламповом радиоприемнике "Рекорд", — сначала словил частоту их подсознательного страха, а затем, дождавшись идеального сигнала, врубил громкость на полную. Так, что динамики их нервов заходили ходуном, а в сердцах зазвенел пронзительный, чистый звук паники. Штатский следователь вдруг побледнел, и схватился за голову обеими руками:
— Что это?! Голоса! Они шепчут! В моей голове!
Майор тоже вздрогнул всем телом так, что скрипнул стул под ним. Его рука, лежавшая на столе рядом со стеклянным графином с водой, непроизвольно сжалась в кулак с такой силой, что костяшки пальцев побелели.
— Это они, — прошептал я тихо-тихо, но так отчётливо, чтобы они услышали каждое слово сквозь шум в их головах. — Темный порядок уже был здесь. Враги ищут след, как ищейки по кровавому следу и как только у них все выйдет, они уничтожат нашу планету.
Майор резко встал со стула так быстро, что тот с грохотом опрокинулся назад на бетонный пол камеры.
— Увести! — хрипло скомандовал он конвоирам у двери. — В камеру! Немедленно! В карцер его!