Страница 51 из 84
— Вообще-то, насчёт выступлений, узнал от отца только буквально утром, перед тем как отправиться сюда, — Игорь поправил очки и заговорил тише, будто нас мог кто-то подслушивать даже здесь, в лесу. — Вы в курсе, что нашей "необычной практикой" уже заинтересовались свыше? Сам понимаешь, Лех, лабораторный кружок это одно, но межвузовская группа, да еще с биологом из МГУ, это нонсенс, редчайший случай. Папа сказал, что наше междисциплинарное объединение попало в какую-то сводку наверх по линии кураторов науки. Там увидели нашу тему и состав команды, и живо заинтересовались. Руководство хочет понять, чем мы тут дышим. Почему это должно существовать дальше. В общем, теперь кто-то из нас должен выступить с речью на ближайшем большом комсомольском собрании, и представить работу как лицо новой советской науки. И, конечно, этот жребий падёт на тебя, Леша. Но составить плакаты, ты не думай, мы тебе поможем.
— На меня? — я удивлённо поднял бровь. — Ты же у нас светлая голова.
— Потому что светлая голова при виде полного зала начинает заикаться и ронять очки в графин с водой, — парировал Игорь. — А ты у нас прирождённый оратор. Тем более после семинара Громова о тебе уже слухи ходят. Так что готовься, герой к выступлению.
Через три дня я стоял за кулисами актового зала Московского Авиационного Института (МАИ). Зал был набит битком да так, что яблоку негде было упасть.
Нас, можно сказать, своевременно пригласили через райком комсомола. Свезло так свезло.
Сегодня здесь проходил вечер встречи с ветеранами освоения космоса и лучшими комсомольцами вузов. Тема вечера: "Ответственность молодежи за будущее Родины".
Я не был ветераном космоса в прямом смысле. Но сегодня я им стану, в переносном. На мне был мой лучший костюм (тот самый, в котором я ходил на семинар к Громову), галстук (Игорь заставил), а еще я нацепил выражение лица человека, которому через пять минут предстоит совершить самую большую глупость или самый великий подвиг в своей жизни.
Сердце колотилось где-то в горле и эхом его стук отдавался в области висков. Я смотрел на зал из-за кулис. Море лиц, ряды стульев, портреты Ленина и Циолковского над сценой. Всё как обычно, как на любом комсомольском собрании. Сегодня я должен был сказать то, чего от меня никак не ждали, причем, не раскрывая правды, конечно же, но сея зерно, которое чуть позже даст первые всходы. Нужно заставить людей задуматься.
Я перебирал в голове слова для своей речи уже который раз за эти несколько дней подготовки, проговаривая их про себя.
Это слишком пафосно, а это слишком просто, а, может, вообще никто не поймёт, о чём я собираюсь рассказать? Руки дрожали, и я сунул их в карманы брюк, чтобы не выдать волнения. Перед самым выходом, вдруг вспомнились уроки Зорана, как Хранитель говорил: "Контролируй дыхание, не позволяй простому страху, обычному сигналу, управлять тобой".
Я глубоко вздохнул и выдохнул, а потом вышел на свет. Наступила моя очередь по списку.
Ведущий объявил:
— А сейчас перед вами выступит студент четвертого курса Московского инженерно-физического института, комсомолец Алексей Смирнов! Тема его доклада: "Будущее начинается сегодня".
Гул в зале моментально стих. Я вышел на сцену под свет прожекторов, на меня смотрели сотни любопытных, местами скептических и скучающих глаз. Передо мной были не только ветераны, но и обычные студенты, инженеры, ученые, летчики, — будущее нашей страны. Кое-где виднелись и простые рабочие в знакомых синих спецовках. Я подошел к трибуне (на ней стоял графин с водой и одинокий стакан), положил руки на гладкое дерево и глубоко вздохнул.
— Товарищи! — мой голос, усиленный стареньким микрофоном "Октава", разнесся по залу. — Мы все здесь люди будущего, нас учат мыслить масштабно. Нам говорят, что нет ничего невозможного для советского человека.
По залу прошли возгласы одобрения, а я продолжил:
— Мы мечтаем о городах на Марсе, о фотонных двигателях, о мире во всем мире, мы строим коммунизм — наше общество справедливости и разума. Но что, если наша ответственность еще больше? Что, если наша Родина это не просто СССР на политической карте?
В зале стало тихо-тихо.
— Что, если наша Родина — это не только наша великая страна, но и вся наша планета Земля в целом? Голубая точка в бесконечной черноте космоса? И наш основной долг быть готовыми ее защитить? Не только страну защитить от врагов с ядерными ракетами, но и весь мир от непредсказуемой угрозы?
Я стоял на сцене и краем сознания думал о том, что в прошлой жизни не выступал перед людьми.
Боялся сказать что-то не то, что надо мной обязательно посмеются, а теперь видел сотни глаз, и никто ведь из них не смеялся надо мной. Смотрели, внимательно, вопросительно, даже разинув рты. Второй шанс точно меняет человека. Я сделал небольшую паузу, обводя взглядом лица в зале, они слушали, не до конца понимая, к чему клоню, но они внимали каждому моему слову. Я перевел дух, и посмотрел в третий ряд, где сидела делегация из МИФИ. Среди них я заметил знакомые лица — Светку Крылову, еще несколько одногруппников, и даже нашего парторга — дядьку с тяжелым взглядом. А в конце того же ряда, почти у прохода, сидели мои ребята. Игорь, Витька и Марина. Пришли, не усидели в штабе. Витька, как я заметил, пристроил на коленях «Комету», видимо, решил записывать.
"Интересно, что они сейчас думают? — промелькнуло в голове. — Светка, наверное, уже придумала, как переспорить меня после выступления. А парторг, не догадывается ли, что под комсомольской оберткой скрывается что-то пострашнее идей построения коммунизма?"
Но вслух ничего из этого, конечно же, не сказал, продолжал говорить о звездах, о долге, рассказывал как нам с ребятами пришла идея для создания нашего оборудования, поделился что уже удалось собрать, конечно же не вдаваясь в подробности, говорил общими понятиями. И верил в каждое слово. Потому что когда ты сам доказательство этой невозможности, то врать трудно.
— Мы привыкли думать о героизме как о чём-то великом, что осталось в прошлом. Вспоминаем Гастелло, панфиловцев, но ведь подвиг не становится подвигом только потому, что о нём написали в учебнике. Если человеку приходится рисковать собой ради других, то какая, собственно, разница, где это происходит, на земле или за пределами атмосферы?
Я отошел от трибуны ближе к краю сцены.
— Товарищи комсомольцы, разрешите один вопрос, вы готовы стать не просто инженерами, учеными, рабочими, а защитниками, стать тем щитом, о котором будут слагать легенды не только на Земле, а где-то еще там?