Страница 54 из 71
Глава 6. Дознаватель становится восьмой мишенью
Глава 6. Дознаватель становится восьмой мишенью
До дома мы доехали почти молча. Папка Саверна лежала у меня на коленях, Ренар сидел напротив и время от времени поглядывал на нее с тем выражением, с каким человек смотрит на дверь, ключ от которой у него только что забрали.
— Если ты надеешься, что я к утру научусь читать достаточно хорошо, чтобы заменить королевский архив, у меня плохие новости.
— До утра не нужно.
— Уже легче.
— До завтра к вечеру.
Я подняла голову.
— Ты сейчас серьезно?
— Нет.
Это было настолько неожиданно, что я не сразу поняла, что он действительно пошутил.
— Тебя отстранили от работы, а чувство юмора наконец появилось.
— Меня не отстранили от работы полностью.
— Только от всех дел, которые нас интересуют, и от архивов.
— Именно.
— Значит, формально ты по-прежнему старший дознаватель.
— Формально.
— А фактически?
Ренар немного помолчал.
— Фактически в этом расследовании я частное лицо.
Сказал спокойно, но слово ему не подходило. За последние дни я привыкла к тому, что перед Ренаром открывались служебные двери, люди приносили запрошенные документы, сотрудники выполняли распоряжения, а спор о полномочиях он умел превращать в отдельный вид искусства. Теперь у него остались собственный дом, голова, опыт и папка с копиями.
Почему-то я не сомневалась, что этого ему хватит, чтобы продолжить.
Вопрос был только в том, сколько людей попытаются помешать.
У ворот нас ждал человек Совета.
Он не вошел в дом, а передал Ренару запечатанный конверт прямо возле кареты. Я уже начала отличать официальные печати хотя бы по внешнему виду. Эта была другой, не той, что стояла на решении об архивном доступе.
Ренар сломал ее большим пальцем, быстро прочитал две страницы и сложил обратно.
— Еще что-нибудь? — спросила я.
Посланник ответил вместо него:
— Господин Тальв обязан до окончания первичной проверки воздерживаться от исполнения служебных полномочий старшего дознавателя.
Ренар перевел на него взгляд.
— В решении Совета час назад этого не было.
— Дополнительное распоряжение.
— Кто подписал?
Мужчина назвал троих членов Совета.
— Основание?
— Возможность расширения служебной проверки.
— Очень быстро расширяется.
Посланник сделал вид, что не услышал.
— Ваш служебный знак должен оставаться в палате. Использование имени палаты при получении документов или сведений до отмены распоряжения будет считаться отдельным нарушением.
— Я умею читать.
— Мне поручено разъяснить.
— Разъяснили.
Человек поклонился и ушел.
Я дождалась, пока ворота за ним закроются.
— Теперь фактически?
Ренар убрал письмо во внутренний карман.
— Теперь тоже.
— Совсем без полномочий?
— Совсем.
Он произнес это так, словно сообщал погоду.
— Тебя это не злит?
— Злит.
— Не похоже.
— У тебя за последние дни появилось слишком много требований к тому, как должны выглядеть чужие эмоции.
Я вспомнила, как он сам говорил мне почти то же самое в первое утро.
— Справедливо.
Мы вошли в дом. Сара встретила нас в холле и сразу протянула мне небольшой конверт.
— Это принесли час назад.
Ренар остановился.
— Кто?
— Женщина. Сказала передать госпоже лично.
— Имя?
— Не назвала.
Я взяла письмо.
На лицевой стороне стояло несколько слов. Одно я уже умела узнавать.
Лада.
Не Ивара.
Лада.
Ренар увидел одновременно со мной.
— Не открывай.
— Почему?
— Потому что письмо неизвестного происхождения, адресованное именем, которое знают очень немногие.
— Ты, Сара, Саверн, Севрина, Элла, Лоран...
— Уже слишком многие.
Он забрал конверт, осмотрел края, печать и бумагу, затем вернул.
— Открывай.
— Благодарю.
— Это не разрешение. Я просто не нашел причины запрещать.
— Ты больше вообще ничего не можешь мне запретить служебно.
Ренар встретил мой взгляд.
— Я заметил.
Сара решила, что продолжение разговора ей не нужно, и незаметно отступила к лестнице.
В конверте лежал один лист.
Я узнала примерно десятую часть знаков.
— Читай.
Ренар взял письмо.
С первой строки его выражение изменилось.
— Кто?
Он дочитал прежде, чем ответить.
— Севрина.
Я протянула руку.
— Вслух.
— «Лада Арсеньева. Если вы хотите окончательно снять с Ивары Тальв подозрение в смерти Тирена Сайла, у меня есть документ, которого нет в материалах Совета. Я отдам его вам без участия палаты. Взамен хочу получить записи Ивары о старых домах. Не оригиналы, если их у вас нет. Мне достаточно полного содержания».
Он остановился.
— Дальше?
— «Ответ передайте завтра до полудня через приемную Палаты сохранения. Если ответа не будет, я сочту предложение отклоненным».
Я забрала письмо.
— Прямолинейно.
— Слишком.
— Она знает, что у нас копии.
— Может предполагать.
— И предлагает доказательство моей невиновности.
— Утверждает, что оно у нее есть.
— Значит, встретимся.
— Нет.
Ответ последовал настолько быстро, что я даже не успела закончить мысль.
— Ты опять начинаешь.
— Нет. На этот раз заканчиваю.
— Ренар, она сама вышла на связь.
— Именно поэтому.
— Мы последние дни пытались понять, что она скрывает.
— И теперь человек, которого мы проверяем по семи смертям, приглашает тебя на обмен.
— Семь?
Он посмотрел на меня.
Я посчитала сама.
Шесть старых дел.
Тирен.
Семь погибших.
— Да. Семь.
— А в списке было твое имя.
— Было.
Восьмой.
Мы оба подумали об этом, но вслух не сказали.
Я снова посмотрела на письмо.
— Она не приглашает меня куда-то сейчас. Только просит ответ.
— И не пишет, какой документ собирается дать.
— Поэтому надо согласиться.
— Поэтому надо выяснить, откуда она знает содержание записей Ивары настолько хорошо, чтобы они ей понадобились.
— На встрече.
— Нет.
— У тебя теперь нет служебного права запретить.
— Я знаю.
Его голос стал холоднее.
Не должностным. Личным.
От этого было сложнее.
— Тогда в чем проблема?